За маралом сквозь снега. Очередной сезон охоты. Конец сентября. Горный Алтай. Мы вместе с четырьмя охотниками из Польши приехали для того, чтобы поохотиться на марала, косулю или козерога. Основной объект охоты для нас в это время – конечно же, марал. Брачный период в разгаре, так что у нас, как нам казалось, есть хорошие шансы добыть красивый трофей этого благородного животного. Всё указывало именно на благоприятный результат охоты. Была обычная погода для этого периода в Горном Алтае. Днём +10-15 градусов, по ночам небольшие заморозки. Проблемы поджидали нас, как всегда, не там, где мы могли бы их ожидать. Для начала наша принимающая сторона, как часто за ними водилось, не смогла надлежащим образом оформить необходимые документы для получения лицензий на добычу животных. По их вине мы вынуждены были задержаться в Горно-Алтайске на один лишний день. Пришлось разместиться в небольшом коттедже на берегу Катуни, где решили восполнить сном бессонную ночь, которую мы провели накануне при перелёте из Москвы до Барнаула. Благодаря своему аутфиттерскому опыту я уже предполагал, что это не последняя наша проблема, которую мне придётся решать по ходу охотничьего тура. Зная этих организаторов охот, которые не раз по разным причинам практически срывали мне охоты, я уже готовился к тому, чтобы найти тысячи «объективных» причин для наших клиентов в объяснении сложившейся ситуации и возможных нестыковок в дальнейшем. На следующий день ситуация не прояснялась и лицензий по-прежнему не было. Клиенты начали бросать на меня недовольные взгляды, и я их прекрасно понимал, но сделать для них, к сожалению, ничего не мог. В конце концов, я заставил своих партнёров послать нас в район охоты без лицензий. Люди приехали к нам не для того, чтобы только подышать чистым сибирским воздухом, настоянным на ароматах горных трав, и восхищаться чистотой горных рек. Я посчитал невозможным в данной ситуации сидеть и ждать, когда кто-то из нерадивых бюрократов разгребает ворох бумаг и проблем, которые должны были быть решены до приезда охотников. Остановились на том, что лицензии должны будут выслать нарочным на место охоты позже. Путь предстоял довольно долгий в один из самых удалённых уголков Горного Алтая - Улаганский район. По заверениям наших местных организаторов в условленном месте, где они запланировали строительство охотничьей базы, нас должны были ждать проводники с лошадями. Уже оттуда мы будем разъезжаться на лошадях в районы охоты. Опять-таки из личного опыта я мог предполагать, чего могут стоить эти заверения. За нами приехал УАЗ-452 (в простонародье «буханка»). Мы загрузили все вещи и тронулись в путь. Путешествовать по Горному Алтаю очень увлекательно. Но это только тогда, когда на твоих плечах не висит груз нерешённых проблем. В любом случае, я этого не должен был показывать своим клиентам. Скорее наоборот, я каждый раз должен был внушать им уверенность в безусловной удаче нашего путешествия, что я и делал во время всего пути нашего следования. Дорога была неширокая. По одной полосе в каждом направлении. За окном УАЗа чередой менялись великолепные по своему пространственному масштабу и красоте пейзажи. Расставшись с королевой горно-алтайских рек Катунью, мы всё чаще оказывались в различных по величине и протяжённости горных ущельях. Дорога то прижималась к небольшой горной реке, то облизывала изгибы нависших прямо над проезжей частью гор. Заснуть в УАЗе с его подвеской и на дороге местами разбитой настолько, что ты думаешь только о том, чтобы не свалиться в ущелье, практически исключено. Даже если тебе это удаётся, то на ближайшей колдобине ты опять выходишь из состояния лёгкой прострации. В такой ситуации время и пространство сливаются в одно неразделимое целое. Ты можешь определить только одно. Сколько времени ты в пути. На вопрос о том, сколько ещё ехать до места в таком случае, ты практически никогда не получишь ответа, а я часто вспоминал армейскую притчу о слиянии времени и пространства. Тогда командир, ставя задачу бойцам, приказывал: «Копать от забора, и до обеда!» Не могу сказать, что наш водитель хотел всячески заморочить нам голову, но даже он не мог предполагать, каково состояние дороги на оставшемся участке пути. Особенно пугают всегда последние отрезки таких путешествий, связанные с заездом в сибирскую тайгу. Там можно ожидать всё, что угодно. И разбитые лесовозами до последней степени колеи дорог, и поваленные поперёк дороги лесины, отсутствие мостов и глубокие броды. Однажды в Хакасии, например, мы успешно заехали в угодья на двух УАЗах по, как нам казалось, капитальному и надёжному мосту. Удачно отохотились на медведей. Когда же мы стали выезжать обратно и до цивилизации оставалось всего каких-то 200 метров, то мы с ужасом увидели, что два пролёта того моста, по которому мы заезжали, просто были смыты бурными, талыми весенними водами. А нам необходимо было ещё ехать до Абакана около 250км. Утром у нас был самолёт на Москву. Вот и пришлось по-армейски наводить мост из лесин и соединять время и пространство. Итак, делая небольшие биологические перерывы, мы всё же двигались по направлению к нашей цели. В последнем очаге цивилизации на нашем пути мы пополнили необходимые продовольственные запасы (в дороге часто выясняется, что что-то да позабыли), заехали за местным проводником и тронулись далее в неизвестность сибирской тайги. Последний участок изобиловал различными препятствиями. Тут были и объезды разбитых участков, и переправы через реки, но наибольшую опасность представляли большие участки заболоченной местности. На первый взгляд ничего не предвещает беды, но стоит УАЗу сунуть свой передний мост в небольшой кочкарник с обилием воды, и нам всем становиться грустно от сознания того, что придётся в очередной раз выдирать его из липкой жижи. И это была не последняя наша встреча с коварным болотистым кочкарником. Он ещё вмешается в наши приключения на заключительном отрезке нашего тура. Но всё когда-то заканчивается и, наконец-то, закончился и наш путь к месту назначения. Наступил вечер, и основной нашей задачей было размещение для ночёвки. Особо раздумывать на эту тему нам не пришлось, т.к. было всего лишь одно строение из брёвен и частично покрытой крышей в форме местного жилища алтайцев – аила. Это сооружение по задумке хозяев планировалось как баня. Но в данный момент для нас это был лучший отель после всего того пути, который остался у нас за плечами и на колёсах УАЗа. По периметру многогранного аила были расположены деревянные полати (или нары). Вот они-то и послужили нам кроватями. Посредине стояла печь. Очаг всегда необходим в условиях холода. Он и греет и сушит одежду, да и просто создаёт уют. С одной стороны наши проводники соорудили стол, за которым нам предстояло принимать пищу в нашем базовом лагере. У нас даже был с собой генератор для освещения аила. Но этот французский генератор, который уже подводил мою команду в Якутии, здесь тоже отказывался нормально работать. Честно говоря, нам было уже всё равно, есть свет или нет. Хотелось кушать и спать. Подразумевалось, по словам наших организаторов, что нас на этом месте должны были уже ждать проводники с лошадями. Но, … увы и ах! Их не было. И вдобавок к общей усталости мне добавились ещё и новые головные боли. Мы уже потеряли один день охоты, просидев в Горно-Алтайске. Теперь нет проводников и лошадей, без которых охотиться просто нельзя. Для меня данная ситуация могла грозить потерей авторитета и естественно денег в форме неустоек за непредставление услуг. Многие люди и даже мои партнёры на местах охот зачастую не понимали, что при организации охотничьих туров не должно быть простых технических проколов. Может отсутствовать удача на охоте, но если к тому же присовокупить и плохую организацию, то твой авторитет как аутфиттера падает в значительной степени. И клиентов не волнует, что это не твоя вина, а местных разгильдяев, которые во время не смогли приобрести лицензии или договориться об оплате труда проводников с лошадьми. Перед клиентом крайний всегда ты. И все проблемы - твои в полном объёме. Часто приходится придумывать различные правдоподобные сказки, чтобы клиенты ни на минуту не усомнились в том, что завтра всё будет хорошо. Так и в этот раз, закрыв своей грудью амбразуру разгильдяйства моих алтайцев, я рассказал польским охотникам, что их завтра ждёт насыщенный день. С этим мы и отправились в царство Морфея. Утро выдалось хмурым, как и моё настроение. Лошадей с проводниками нет. Что делать с моими клиентами, я не знаю. И самое главное заключалось в том, что я не знал, когда хоть что-то изменится, и мы начнём охотиться. От моих сопровождающих алтайцев добиться тоже ничего нельзя было. Ну, а в таких случаях один из способов хоть как-то занять охотников и немного отвлечься от проблем самому - это проверить и пристрелять оружие. После завтрака мы сразу же отправились в сторону небольшого перелеска и, оборудовав место с мишенями, начали пристрелку. Оказалось, что мы приняли правильное решение, т.к. прицел карабина у одного из охотников был сбит. Этот охотник был уже к тому времени моим постоянным клиентом и ездил со мной на охоту уже не первый раз. Ушло немало времени на то, чтобы пристрелять этот карабин заново. Наконец, всё оружие было проверено, и охотники жаждали действий. Около двух часов пополудни подошли несколько проводников с лошадьми. Это была только часть из той команды, которая должна была обслуживать нашу охоту. Я прекрасно осознавал, что необходимо использовать малейшую возможность для охоты. Я тут же переговорил со старшим в лагере, это был Сергей, который привёз нас на УАЗе в это место, и мы решили дать охотникам возможность выехать на разведку в близлежащие угодья. Судя по следам и рассказам местных проводников, которые подошли, здесь обитает довольно приличная популяция сибирской косули. К тому же в случае отстрела гурана (самца косули) у нас было бы свежее мясо. Так и решили. На лицах охотников сразу же заблестела искорка надежды. Быстро перекусив, охотники ушли на свои маршруты, кто пешком на самые ближние поляны, кто на лошадях на дальние. Всего в нашей большой команде было четыре польских охотника Рафал, Пшемыслав, Виеслав и Витольд. Все охотники были в хорошей физической форме и готовы, ну если не на подвиги, то по крайней мере на преодоление заснеженных горных перевалов. Погода начинала портиться. Прошедший накануне дождь, плавно перешедший в снег, оказался предвестником серьёзной перемены погоды в худшую сторону. В горной местности это не редкость, а если учесть и сезон, конец сентября, то станет понятно, что плохая погода в данной местности и в данное время скорее закономерность, нежели исключение. Так случилось и на этот раз. К вечеру охотники стали возвращаться в аил к тёплому очагу. Один из охотников добыл всё-таки косулю. Мы были очень рады этому факту и, наверное, больше по той причине, что у нас было свежее и очень вкусное мясо. Ну а польские охотники убедились, что проводники их не обманули. На самом деле, повсюду было довольно много свежих следов косуль. Ребята тут же взялись за приготовление мяса. Все помогали, кто, чем мог. В лагере наблюдался лёгкий подъём боевого духа после добытого трофея, а вместе с ним и рождение надежд на добычу более крупных зверей марала и козерога, ради которых мы и прибыли в этот Богом забытый угол. Но меня в тот момент больше всего волновала погода. За оживлением в лагере не все замечали, что ветер стал усиливаться и бросать в нас и наше жилище заряды дождя, который позже перешёл в снег. Заметно похолодало. Я понимал, что вдобавок к просроченным дням охоты прибавится ещё несколько по причине урагана, набиравшего силу. Природная стихия бушевала почти два дня. Два дня мглы, сильного ветра и обильного снегопада. Но зато во время этого урагана, неизвестно каким образом, но до нас дошла, наконец, ещё одна группа проводников с лошадями. Команда была полностью в сборе. Обильный снегопад продолжался около двух суток в общей сложности. За это время около нашего жилища высыпало снега почти по колено. Закончился снегопад внезапно. На утро перед нами открылась картина потрясающей красоты. Успев отоспаться и набраться сил за время вынужденного пребывания в нашей хижине, мы смогли теперь со всей полнотой чувств воспринимать красоту близлежащего ландшафта. А место, надо отметить, было на самом деле очень красивое. Буквально метрах в тридцати от нашего аила начиналось красивейшее озеро с кристально-прозрачной водой. В озере водился муксун, красивая и очень вкусная рыба, которую нам довелось отведать. С противоположной стороны озеро обрамлял небольшой лиственничный лес. Деревья уже нарядились в свой осенний оранжевый наряд, и в лучах утреннего солнца походили на языки пламени, вырывающиеся из-под нависших на ветвях снежных сугробов. С другой стороны озеро удерживал скалистый берег, походивший на воина в боевом шлеме. Вода в озере ещё оставалась относительно тёплой по сравнению с воздухом и отдавала своё тепло более прохладному воздуху туманной дымкой над поверхностью. Этот ландшафт воспринимался лично мной как единый живой организм, живущий по только ему ведомым законам, что лишь добавляло особой таинственности природной красоте озера. Оттенок хрустальной чистоты и объёма придавало ярко голубое небо, повисшее над водной гладью. После прошедшего урагана всё вокруг как-будто родилось заново в своей девственной красоте. Наши охотники и я, конечно же, сразу же схватились за фотоаппараты и видеокамеры. Нельзя было удержаться от того, чтобы не запечатлеть такую красоту. Мы на время забыли даже об охоте. Пока мы радовались, как дети, красотам местной природы, наши проводники заседлали лошадей и заполняли сумины (боковые сумки, которые приторачиваются к седлу лошади) провиантом и снаряжением. Надо сказать, что в дальних переходах на лошадях важна малейшая деталь от расположения и объёма сумин, до качества всей упряжи в целом. Насколько важно иметь хорошую упряжь, мы убедимся позже. А пока, истратив изрядное количество плёнки на пейзажи и репортажи, мы быстро закидали своё снаряжение в рюкзаки и сумины и были готовы к переходу в районы охоты. Судя по выражениям лиц наших алтайцев, я понял, что легко нам в пути не будет. Но насколько нелегко не смогли предугадать даже бывалые проводники- покорители горных хребтов. Мы с Сергеем и руководителем польских охотников Рафалом заранее разбили охотников и проводников по командам в зависимости от приоритетов объектов охоты и нам оставалось только прыгнуть в сёдла верных помощников и тронуться в путь. Наш караван в пути. Картина была очень красивой, со стороны. Заснеженные горные хребты на фоне пронзительного голубого неба. Искрящееся снежное покрывало рассекают всадники на лошадях. Вся процессия идёт тихо, не переговариваясь (это было оговорено заранее). Лишь изредка звякнет упряжь или фыркнет лошадь. Дневной дозор на просторах алтайских гор и долин. Так мы шли около часа, может чуть больше. Дошли до места, где предстояло разделиться и пойти каждой команде в свою сторону. Вся эта церемония выглядела так, как будто мы расставались не на три-четыре дня, а на целую вечность. На мой взгляд, сама природа способствовала наличию лёгкой грусти в наших сердцах при расставании, т.к. хотелось делить эти красоты со своими единомышленниками, каковыми волей-неволей всегда являются охотники. Я, как всегда, отправился с Витольдом, моим постоянным клиентом. Нас сопровождали двое алтайских проводников. Один из них Володя. Алтаец невысокого роста, только что пришёл из армии, был молод и, иногда, излишне горяч. Второй Андрей (имена проводников, по их желанию даются в русском варианте т.к. на алтайском языке они порой трудно выговариваются) был уже опытным таёжником и охотником. Мы сначала спустились в небольшую долину, из которой нам предстояло начать подъём на перевал. Я попытался узнать у проводников, куда лежит наш путь и сколько времени (хотя прекрасно понимал, что этого никто точно не скажет) нам нужно будет идти. Но от местных проводников редко когда можно услышать подробную информацию, если они к тому же ещё не совсем хорошо владеют русским языком. На мой вопрос Андрей кивнул в сторону небольшой седловины на хребте и сказал, что обычно у них уходило 2,5-3 часа на преодоление этого перевала. Но это обычно подразумевало отсутствие снега на самом перевале. В нашем случае снег был, и его было много. В долине высота снежного покрова достигала колена лошади. Когда мы начали пониматься вверх по склону, то глубина снежного покрова начала постепенно увеличиваться. Мы преодолели небольшой лес, осторожно продираясь сквозь кусты, деревья и валёжины, и вышли уже в зону субальпики, где практически не было деревьев. На всём пути мы постоянно встречали следы местных представителей животного мира. Белка, соболь, росомаха и даже волк отметились и расписались на свежевыпавшем снегу в присущей только им манере. После таких ураганов часто наблюдается всплеск активности животных, т.к. во время непогоды животные предпочитают в основном находиться в своих укрытиях: норах, дуплах или просто под валежиной. Эта открытая книга природы всегда радует мой глаз, ты понимаешь, что эта местность не пустынна, а населена братьями нашими меньшими. Солнце на безоблачном небе не давало возможности даже на короткое время снять тёмные очки. Ультрафиолет солнечных лучей отражался от снега и, буквально, висел в чистом горном воздухе. Чтобы облегчить путь лошадям, мы шли змейкой. Это чуть больше по расстоянию, но зато наши помощники не так сильно устают. А лошадь в горах это, прежде всего, - твоя надёжная опора. Я знаю случаи, когда местные охотники были вынуждены оставаться в тайге около двух недель, в ожидании пока одной из лошадей не залечили пораненную ногу. С каждым метром наше продвижение становилось всё труднее. Ровное снежное полотно оказалось обманчивым. Снег вместе с ветром выровняли только верхнюю часть. Иногда, двигаясь по не очень глубокому снегу, лошадь вдруг проваливалась в очередную яму, заметённую снегом. В таких случаях очень трудно было удержаться в седле, а лошадь просто вязла в слежавшемся и уплотнившемся от ветра снегу. Тогда просто приходилось слезать с лошади и помогать ей выбираться из ловушки. По мере того как мы поднимались уже не один час, нашим проводникам, да и нам с Витольдом тоже, стало ясно, что до необходимой нам седловины мы дойти не сможем. Другой дорогой проводники до того дня не пользовались. Снега становились всё глубже. Мы были уже на приличной высоте под 3 000метров. Верхом уже практически не садились. Приходилось в основном идти пешком по глубокому снегу. Разогретый солнцем на такой высоте снег начал подтаивать. Мы все намокли, ноги от глубокого снега, верхняя часть одежды от пота при физических нагрузках. Было очевидно, что лошадям тоже было не сладко, мягко говоря. У Витольда на лице и в мыслях уже проскальзывали откровенные сомнения по поводу того, что нам удастся добраться до перевала, и он пытался настаивать на возвращении. Это - самое худшее, что можно ожидать от члена твоей команды в самый напряжённый момент. При переходе одного очень глубокого снежного надува лошади просто утонули в снегу в буквальном смысле этого слова. Человека снег кое-как держал, и мы проваливались не так глубоко. Но вот лошади, по причине гораздо большего веса, просто провалились так, что повисли на брюхе и не могли стронуться с места. Все они очень тяжело дышали. Их глаза говорили о том, что они «наелись» уже этого восхождения до ноздрей. Очень жалко было их в тот момент. Мы дали им немного отдохнуть, затем стали обтаптывать плотный снег вокруг первой лошади Андрея. Часть снега мы пытались выгрести из-под брюха лошади, чтобы она встала на ноги. До этого они практически все висели на брюхе. Эта операция имела много схожего с освобождением автомобиля из снежного или грязевого плена. Когда лошади смогли стать копытами на твёрдую почву, мы начали сами протаптывать им дорогу в рыхлом снегу. Местами приходилось ногами разбрасывать снег по сторонам, чтобы сделать тропу пригодной для прохода лошадей. А ведь они, кроме нас, ещё несли и необходимый нам багаж. В тот момент, когда я проводил свою лошадь через очередной сугроб, у неё рвётся одна из подпруг. Вся упряжь сильно намокла от разогретой лошади и мокрого снега и там, где было тоньше всего, там и лопнула. Вот почему я уже говорил, что исправная и правильно подогнанная упряжь является большой составляющей успеха конного перехода в горах. И, наоборот, с лопнувшей подпругой, если её нельзя починить, могут быть очень большие проблемы. Надо заметить, что в целом, алтайцы относятся к упряжи лошадей довольно-таки небрежно. Даже видя, что одна из подпруг уже на грани обрыва, они не удосужатся поменять, отремонтировать её или же взять с собой запасную. При путешествии в таких же условиях с русскими проводниками я порой даже поражался той быстроте реагирования на создавшиеся проблемы с упряжью гораздо меньшего масштаба, чем та, которая образовалась у нас в тот момент. Лопнувшие ремешок, поводья ремонтировались прямо на месте с помощью специальной иглы и специальных ниток. Такой набор всегда у них под рукой. Чего нельзя было сказать про алтайцев. Хорошо еще, что у наших лошадей были три подпруги. Володя просто выдернул одну из-под седла и положил её в сумину. Глядя на две другие подпруги у меня не было оптимизма, что они переживут подъём в этот перевал. Шаг за шагом вместе с лошадьми мы выбрались из этой ловушки и думали, где нас ожидает следующая. Физические силы заканчивались. Поддержать моральный дух хоть какой-то перспективой, не видя точки назначения и пути до неё, было очень трудно. Я пытался надеть на своё лицо дежурную улыбку, чтобы Витольд хотя бы не падал духом, но мне удавалось это с большим трудом. Он уже очень серьёзно думал о том, чтобы вернуться в базовый лагерь. Выручил небольшой перерыв на подъёме, за время которого Володя поехал искать путь наверх. Из-за навеса скалы нам не было видно всего рельефа. И по этой причине мы не могли спланировать маршрут. Я вынул свой фотоаппарат из чехла, чтобы сделать снимки красивейшего пейзажа горных долин. Путь, который мы уже прошли, впечатлял своим масштабом. Предложил Витольду запечатлеть его на фоне красивейшей горной долины, но он просто отказался фотографироваться в таком «разобранном» виде. А вид у нас, наверное, на самом деле был не ахти. От ультрафиолета у нас сильно обгорели те части лица, которые невозможно было закрыть: нос, губы и щёки. Из-за больших энергетических затрат наша внутренняя «топка» испытывала дефицит калорий. По этой причине глаза и щёки ввалились. Поясной ремень пришлось затянуть ещё на одну дырочку. Лошадям тоже приходилось не сладко. Снег засыпал всю ту скудную растительность, которая обычно растёт на такой высоте. Местами мы видели только лишь верхушки стеблей травы и кустарников. Надо отдать должно этим животным. Одно из их преимуществ - это умение копытить и добывать себе корм из-под снега. Любые другие лошади, просто бы пропали на таких горных переходах. Во время коротких остановок мы всегда пытались найти место, где лошади смогут раскопать траву или кустарник, пригодный им в пищу. За время остановки мне удалось добраться до моих «стратегических» запасов шоколада, и мы сумели на некоторое время обмануть свой организм и заставить его изменить состав крови, который не напоминал бы каждую минуту о голоде. Вернулся Володя. Похоже, было, что он нашёл маршрут подъёма. Оставалось уже совсем немного до перевала, но этого немного можно «наесться» до тошноты. В моей практике были случаи, когда в горах по снегу мы шли около 30 минут расстояние в 100 метров. Володе и его лошади дали возможность немного передохнуть. К тому времени мы были в пути уже около 5-ти часов. Володя рассказал, что необходимо обойти скалистый прижим рядом с седловиной, затем резко повернуть налево и там будет длинный, но, самое главное, пологий подъём. Это было очень важно для нас и наших лошадей. Невероятно трудно было бы идти в крутой подъём после такого уже пройденного пути. Через пять минут мы были уже в сёдлах и двигались к цели. Подъём оказался на самом деле гораздо легче, чем мы могли даже предполагать. Двигались, выбирая те места на земле, где были видны кончики стеблей горной травы. Именно по этому признаку мы определяли места, где не может быть глубокого снега. И эта примета нам очень помогла. Без особых затруднений преодолели полосу снега и вышли на мелкий скальник. На наше счастье часть склона в этом месте из-за постоянных ветров была абсолютно чистой от снега. Именно по этому скальнику мы уже как по Бродвею выходили на сам перевал. Было уже около 4 часов по полудни. Солнце светило нам прямо в глаза. Мы вышли наверх перевала. Там оказалось небольшое горное плато. После напряжённого штурма перевала, ветра и глубокого снега это плато показалось нам истинным райским местом. Здесь не было ни ветра, ни глубокого снега, и время, казалось, замедлило свой быстрый бег. Двигались сначала строго на юг, затем слегка повернули на юго-запад. Лошади шли, мерно раскачивая всадников и хватая иногда своими мягкими губами скудную растительность, попадавшуюся на пути. Из такого расслабленного состояния нас вывел окрик Андрея, шедшего всегда первым. Он указал рукой на седловину, через которую они обычно проходили этот перевал и через которую мы должны были тоже пройти. Но, как говорится: «Мы предполагаем, а Бог располагает!» Не долго длилось наше счастье спокойного покачивания в седле. Уже через 15 минут началось другое испытание. Кажется обычно, что спускаться всегда легче, чем подниматься. Но не в нашем случае. Андрей вёл нас в места гона марала. Места, по его словам, проверенные годами, и марал там держится всегда. Чтобы добраться до этих мест, необходимо было спуститься с перевала по ущелью вниз. Когда мы начали это делать, то сразу же стало ясно, что испытания ещё не закончились. Снега на склонах этого ущелья оказалось ещё больше чем с другой стороны перевала, по которой мы поднимались. Очевидно, в ущелье оставался весь снег, который выпадал за всё время урагана. Ветер его просто не мог никуда сдуть. И уже на первых метрах спуска нам пришлось просто не идти, а плыть в снежных сугробах. Единственное отличие от снега на перевале было в том, что этот снег не был таким плотным, но зато местами сугробы были нам по пояс. И это бы ничего, с одной стороны, если бы под таким глубоким снегом не было каменной осыпи с крупными валунами. Поверьте, очень опасно двигаться по таким склонам. Мы спешились, взяли поводья и чембуры (чембур – длинный повод) лошадей в руки и стали медленно спускаться. Попадая ногой в расщелину между крупных камней, не различимых под снегом, падали мы, спотыкались наши лошади. В данной ситуации очень важно ещё и расположиться правильно даже по отношению к твоей же лошади. Идти рядом с лошадью – сложно, т.к. это снежная целина. Идти сзади можно, но неудобно, т.к. плохо различаешь путь и не можешь контролировать лошадь. Идти впереди лошади порой опасно, что и было доказано на примере Витольда. Держа поводья в руке, он шёл вслед за мной впереди своей лошади. Он любил спокойных лошадей. Вот и в этот раз ему достался вороной конь, которого он сразу же нарёк Чемпионом. В один прекрасный момент этот Чемпион поскальзывается и падает всей своей огромной массой на идущего впереди Витольда. Об этом мы узнали по крику, который выдал Витольд. Ни лошадь не могла встать, ни сам Витольд не мог из-под неё выползти. Я уже думал о том, что возможен перелом, и у нас могут быть ещё более серьёзные проблемы. Мы с Андреем тут же бросились на помощь. Андрей стал поднимать лошадь, а я вытаскивать из-под неё охотника. На наше счастье всё обошлось. И лошадь не получила повреждений и Витольд не сломал ногу. Его спас именно глубокий снег, который отчасти удержал лошадь, которая могла просто придавить ногу Витольда к камням, и тогда… всё могло быть гораздо хуже. Сделав надлежащие выводы о мерах предосторожности, мы двинулись дальше. Скоро спустились на самый низ ущелья, где нас ожидало следующее испытание. Там можно было уже сесть в седло, но… идти приходилось в основном по льду замерзшей реки. Река почти вся перемёрзла, и лишь местами была видна открытая вода. Повсюду лежали огромные валуны, где покрытые тонкой коркой льда, где просто снегом. На берегах реки всё тот же снег и огромные валуны. Очень трудно было в тот момент выбрать приоритет какому-либо из рельефов, по которому предстояло идти. Между тем солнце уже скрывалось за горными хребтами. По ущелью пошел неприятных холодный ветерок, и нам нужно было поторапливаться, чтобы дойти до места стоянки хотя бы в сумерках. Но самое важное было пройти этот, как оказалось, самый опасный участок нашего пути. Любое падение лошади и всадника могло привести к очень плачевным последствиям. Решили выбирать путь по мере прохождения отдельных участков. У меня уже было серьёзное падение с лошади в горах Киргизии, и я прекрасно знал, что может быть при таком падении, среди льдов и валунов. Поэтому я вынул ноги из стремян и сказал Витольду сделать то же самое. Кованые копыта лошадей часто разъезжались на коварном льду. Иногда они проваливались сквозь лёд в воду, при этом пугаясь от неожиданности и делая резкие движения по сохранению равновесия. Требовалось особое чувство, чтобы быстро среагировать на такое и удержаться в седле. Но не все в команде отнеслись к таким погодным условиям со всей серьёзностью. Наш молодой проводник Володя был излишне горяч и решил показать элементы джигитовки (а попросту только задёргал лошадь). В результате таких манёвров лошадь вместе с ним упала на бок, придавив его самого. Володю мы смогли вытянуть невредимого из-под лошади, но вот сама лошадь по какой-то причине не могла подняться. В голове, конечно же, мелькнуло самое худшее – перелом ноги. Но, слава Богу, я ошибался! Вовка начал рьяно дергать поводья, пытаясь заставить лошадь встать. Но всё это было бесполезно. Причина была в чём-то другом, и в этом необходимо было спокойно разобраться и принять верное решение. Я уже своим волевым тоном приказал ему перестать дёргать лошадь и оставить её в покое. Мы стали обтаптывать лошадь по бокам, чтобы создать ей необходимое свободное пространство. Проблема, как, оказалось, состояла в том, что при падении опорная задняя нога лошади согнулась и упёрлась в огромный валун. Она не могла ей даже двинуть, чтобы встать. Если вспомнить о том, что лошади тоже устают и сколько они для нас сделали на этом трудном пути, то тут уже мы были обязаны помогать им. Когда снег вокруг нашей помощницы был практически весь удалён, я взял поводья, а Володя с Андреем стали вытягивать из ловушки ногу лошади. У нас всё получилось! Лошадь тут же встала, чему мы были безмерно рады. Я не стал ничего говорить в тот момент Вовке об обращении с лошадью. Оставил это на потом, считая крайне необходимым повоспитывать молодого «горца» в любви к братьям нашим меньшим. Ещё на подъёме в перевал они удивлялись на то, что моя лошадь позволяла мне садиться на неё и с левой и с правой стороны. Обычно на лошадь садятся только слева. Моя же лошадь спокойно позволяла мне вскакивать в седло с двух сторон. Я не скажу, что являюсь каким-то особенным наездником, но стараюсь всегда найти общий язык с животным через любовь и ласку. Внимание приятно всем и всегда. Оно всегда необходимо нашим помощникам и, в особенности, в таких сложных условиях горного перехода. Не стоит забывать и о том, что испанская школа выучки лошадей основана только (!) на любви к животному. У нас же онав большинстве случаев, к сожалению, на принуждении и в основном силой, и через наказание. Наконец, мы опять в седле, опять движемся, и очень скоро рельеф местности выровнялся. Мы спускались в зону лесов и передвигались, в основном, уже по звериным тропам, чему были безмерно рады. Однако уже начало смеркаться, и нам необходимо было дойти до стоянки. Андрей сказал, что до неё оставалось уже немного. Пройдя через небольшой кустарник, мы вышли на поляну, прижимавшуюся к склону горы. Эта поляна и оказалась пунктом нашего назначения. Теперь предстояло быстро расседлать лошадей, отвести их на место, где они могут найти траву. Этот фактор (наличие травы) был одним из решающих при выборе места охоты на марала. Не везде в горах можно найти траву для лошадей, а без корма ни одно живое существо не сможет не только интенсивно работать, но и передвигаться. Андрей хорошо знал эти места и именно поэтому мы оказались, хотя и с большими трудностями, именно здесь. Мы быстро разделили обязанности. Проводники занялись лошадями, мы с Витольдом заготовкой дров на костёр. Огонь очень был важен для нас в данной ситуации. Температура быстро понижалась, и к тому времени было уже – 7 градусов на часах Витольда со встроенным термометром. Судя по ясному небу, ночью должно было быть, за минус 15 градусов, а может быть и ещё больше. Мы были все мокрые и сверху и изнутри. Остаться в такой ситуации без огня и тепла было очень неприятно, мягко говоря. Благо сухих сучьев в округе было достаточно, и скоро первые языки пламени взвились вверх. Но расслабляться было рано. Как только костёр разгорелся, я наломал кедрового лапника и начал устанавливать на него небольшую двухместную палатку. Руки постоянно мёрзли от холодного материала, и я прибегал к костру их отогревать. Через 10 минут палатка стояла. Мы с Витольдом расстелили туристические коврики и закинули туда наши вещи. Тем временем Витольд поддерживал костёр. Проводники, определив лошадей на пастбище и привязав их на длинные верёвки, чтобы у них было больше возможности в выборе корма, тоже установили палатку и принялись за приготовления простого ужина. Не помню, хотелось ли есть, хотя это необходимо было, но вот крепкого, горячего чая нам всем очень хотелось. Не дожидаясь, пока будет готов ужин из наших консервированных продуктов, мы быстро осушили большой котелок чая и тут же поставили на огонь второй. Решили не готовить много еды, т.к. чай с простыми бутербродами уже отчасти удовлетворили потребность организма в калориях. Немного разогретых мясных консервов добавило калорий. Между тем становилось заметно холоднее, и если ты ставил металлическую кружку на снег, то через несколько мгновений чай в ней уже оказывался холодным. Приходилось пить чай и не отвлекаться даже на поддержание огня. Был уже десятый час вечера. Мы были на ходу более 12 часов и решили, что утро вечера мудренее, и стали укладываться спать. Как оказалось, это было не так просто. Намокшая за день одежда замёрзла прямо на нас. Труднее всего было расстаться с брюками, чтобы залезть в спальный мешок. Тогда мне пришлось опять вернуться к костру, чтобы отогреть мои брюки, и только тогда я, просунувшись в палатку, смог стащить их с себя и залезть в спальник. Но мною овладели мысли о том, как мне завтра быть с мокрой одеждой. За ночь она промёрзнет, и как в неё влезать, было главным вопросом. Мне необходимо было нагреться сначала самому, и через полчаса, несмотря на желание быстрей заснуть и на неприятность процедуры, я втащил всю свою сырую одежду в спальный мешок. Было ощущение холодного душа. Мелкие вещи: носки, перчатки, стельки из ботинок я разложил на себе, более крупные: брюки, куртку, шапку положил рядом. Опять пришлось нагревать всё своим телом. Только через час я смог окунуться в чуткий, беспокойный сон. Неудобство заключалось ещё и в том, что мне необходимо было сохранять заряд аккумуляторов моей видео- и фотоаппаратуры. Так что все аккумуляторы тоже перекочевали ко мне в спальник. Так регулярно просыпаясь и проверяя мои просыхающие вещи, я дотянул до утра. Лирическое отступление. Когда писал эти строки, ещё раз всё вспоминал и переживал внутри себя. За время аутфиттерской деятельности часто работал «на износ», но, однозначно пришёл к выводу, что такого трудного дня в сложных погодных и горных условиях до тех пор у меня ещё не было. Хотя позже пришлось пройти и более тяжёлые испытания. Утром проснулись ещё затемно, пока на небе ещё были видны звезды. Одеваться пришлось прямо в спальном мешке, потому как в палатке было далеко за минус. У Витольда от влаги и мороза даже отказал его термометр в часах. На улице было ещё холоднее, что-то между – 15 и -20. Труднее всего было влезть в ту одежду, которая всё же осталась рядом в палатке. Её пришлось просто раздвигать руками. При этом замерзшая ткань издавала «красивый» скрипучий звук, и нам с Витольдом осталось только рассмеяться. Юмор и шутки всегда помогают легче переносить напряжённые моменты в жизни. Другая проблема состояла в попытке всунуть ноги в ботинки. Высохнуть они, конечно же, не могли за ночь, только ещё больше замёрзли и стали походить на деревянные колодки. Их пришлось отогревать дыханием. Справились и с этим. Но ходить в них было как на натуральных колодках. Наше спасение, мы все это прекрасно понимали, было в спасительном костре. Опять разделились, как вечером. Мы с Витольдом вдохнули жизнь в очаг, проводники занимались с лошадьми. Вскоре нас уже «ласкали» своим теплом и светом яркие языки пламени костра. Котелок своим нарастающим шумом обещал скорый горячий завтрак в виде душистого чая и ещё чего-нибудь, что впрочем, было не так важно. ЧАЙ! Вот о чём мечтал каждый из нас в это мгновение. И когда густой, горячий напиток растекался как чудодейственный бальзам внутри наших тел разнося тепло в каждую клетку, то именно в этот момент мы превратились из замороженных зомби в живых людей. Мозг стал активней работать, и мы вспомнили! Да, мы «вспомнили», ради чего мы прошли весь этот вчерашний путь и мёрзли всю ночь в палатках. Мы же хотели поохотиться здесь на марала! Конечно же, мы помнили об этом всегда. И если бы у нас не было такой сильной мотивации (добыча трофейного марала), то вряд ли бы мы смогли преодолеть всё то, что мы преодолели. Восходящее солнце уже начало золотить верхушки горных хребтов. Пора было трогаться в путь. Сёдла, упряжь, всё было замёрзшее, но оставалась надежда на дневное солнце и на крепость рук. Место для рёва марала на самом деле было превосходное. Мы тут же увидели следы небольшого стада маралов голов из шести-семи. Животные прошли, очевидно, днём раньше всего в 50 метрах от места нашей стоянки. Среди них был один хороший самец, судя по следу. Это был хороший знак. Марал здесь держится. Оставалось выяснить, нет ли здесь браконьеров, которые часто мешают на таких охотах. Недалеко от маральих следов наткнулись на следы пары волков. Одних (четвероногих) браконьеров обнаружили. Было похоже, что именно они погнали стадо маралов через небольшой перевал, куда мы и направлялись. Пройдя метров 200, мы поняли, что не ошиблись. Маралы пошли огромными прыжками, а рядом с ними чертили галопом снег те, кто хотел отведать их мяса. Стало ясно, что преследовать эту группу маралов просто бесполезно. Несколько настораживало то, что мы не слышали рёв маралов. Непогода всегда сбивает гонные настроения животных и иной раз может создаться впечатление, что маралов там, куда ты пришел, нет. Но как только погода налаживается, как по мановению волшебной палочки, «вечный зов» берёт своё, и гон разгорается с новой силой. Вскоре мы услышали боевой призыв двух самцов марала. Наш путь пролегал по склону в сторону одного из небольших плато на самом верху этого склона. Оттуда можно было просмотреть всю близлежащую местность на километры в разные стороны. Место было настолько красивым, что мы некоторое время просто любовались горными вершинами, частично покрытыми свежевыпавшим снегом, частично экспонировавшими всю красоту первозданности остроконечных каменных, скалистых уступов. Утреннее солнце уже осветило часть горных вершин, и они искрились кристально-золотистой чистотой в его лучах. Рёв, который мы слышали, доносился с очень далёкого расстояния, не оставлявшего нам шансов на передвижение в ту сторону из-за сложности рельефа. Позже, анализируя ситуацию, мы пришли к выводу о том, что очевидно, серые хищники изрядно постарались, чтобы разогнать местных маралов. По этой причине мы не могли найти следов пребывания маралов в данном ущелье, кроме того стада, которое было угнано волками, похоже, прямо перед нашим прибытием. Оставалось надеяться только на удачу и волю случая, как это нередко бывает на охоте. Мы вернулись в лагерь, собрали наши палатки и походный скарб, погрузили всё на лошадей и тронулись в путь ниже по долине небольшой речки. Мы решили сменить место дислокации. Андрей прекрасно знал эти места и привёл нас на новую стоянку в живописнейшем месте. Небольшое ровное плато среди не старых кедров. Рядом журчит горная речка с чистой и очень вкусной водой. Через полчаса наш новый “SHERATON” был готов. Место под палатками было полностью расчищено от снега. На толстый слой опавшей хвои мы положили ещё и кедровый лапник. После первой ночи нам казалось, что данный лагерь будет очень комфортным. Закончив с палатками, мы решили приготовить что-нибудь существенное для восстановления наших сил. Сухих дров было достаточно. Всё приготовилось очень быстро. Мать-Природа смилостивилась над нами, и установилась прекрасная солнечная и относительно тёплая погода. Мы сидели, наслаждаясь тишиной, ласковыми лучами нашего светила, вкусной походной похлёбкой и ароматным чаем. И даже не верилось, что ещё вчера обо всём этом можно было бы только мечтать. Одежда и снаряжение начали подсыхать, и это придавало нам некоторой уверенности в том, что дальнейшее странствие всё же не будет таким же напряжённым и неприятным, как переход через перевал. Остаток дня мы провели отдыхая и прислушиваясь, в надежде услышать заветную песню вечного зова. Но вокруг стояла удивительная тишина, нарушаемая только лишь журчанием реки. Андрей пробовал несколько раз манить марала манком, но ответа не последовало. Оставалась надежда на вечер и ночь. Нам просто не верилось, что в таких типичных для гона места не может быть зверя. Но вечером было также тихо, как и днём. Оставалось только выпить чая и ложиться спать т.к. назавтра запланировали ранний подъём и выход на охоту. Андрей поманил ещё пару раз марала, и с тем мы и пошли спать. Насколько приятнее спать в сухом спальнике и, когда тебе не надо ещё сушить на себе ничего мокрого, может оценить тот, кто прошёл уже через всё это. Общая усталость и относительный комфорт позволили нам с Витольдом тут же погрузиться в приятный сон, от которого испытываешь даже какое-то особое, осознанное наслаждение от того, что ты можешь это прочувствовать каждой клеткой своего тела. В таких экстремальных ситуациях мобилизованный организм очень быстро восстанавливается в короткие сроки. Среди ночи я проснулся от какого-то неясного, но очень знакомого звука. Сквозь сон я стал прислушиваться. Волей-неволей необходима была бдительность, т.к. вероятность присутствия медведя, этого умного, мощного и коварного хищника была тоже достаточно высока. А этот зверь требует особого к себе внимания. Сон сняло как рукой. Прислушавшись, очень далеко я услышал то, что все мы были рады слышать. Однозначно, это был марал. Я встал и вышел наружу, чтобы определить приблизительное расстояние и направление рёва марала. Огромная луна светила, как фонарь, на небе, усыпанном бриллиантовой крошкой звёзд. Особую красоту в этой ночи придавал искрящийся в лунном свете снег. Просто сказочная картина. Мне удалось определить направление, откуда исходил заветный для нас рёв марала. Никто не удержался, чтобы не выйти и не послушать марала, а заодно и насладиться красотой лунной ночи. Несмотря на то, что мороз был не менее 10 градусов, никто не пожалел, что покинул свой тёплый спальник. Вернувшись в нагретые места, мы погружались в сон с приятным осознанием того, что зверь всё же присутствует в этих местах. Зверь есть. Завтра можно будет охотиться. Сквозь сон мы слышали, что марал приближался к нашему лагерю. Подъём в 5 утра. Ещё темно. Луна ушла за горные хребты. На небе только звёзды. Мы в полной тишине (насколько это возможно со снаряжением лошадей) собираемся. Костёр не разводили. Чай выпили только тот, что был у нас приготовлен ещё с вечера, в термосах. Прыгнув в седло, тут же уходим вверх. Копыта лошадей разбивают предательскую ледяную корку на снегу. Это для нас - основная проблема. В ночной тишине такой звук разносится на километры, и обмануть зверя, знающего каждый шорох в своей родной стихии, практически невозможно. Но, охота есть охота, и мы должны идти, должны пробовать и, главное, не вешать нос! За ночь марал подошёл на расстояние не более 500 метров от нашего лагеря. И в этом была большая сложность для нас. Самое главное было не подшуметь зверя. Именно поэтому мы и стали сразу резко уходить вверх, чтобы уже оттуда заставить марала искать нас. Такая тактика охоты на марала во время гона распространена и успешно применяется грамотными охотниками. Суть такой тактики заключается в том, чтобы, находясь выше марала, лишить его возможности причуять тебя, выманить на расстояние выстрела, ну а остальное – дело техники и крепких рук, как говориться. Ещё одно преимущество того, что ты находишься выше марала, состоит в том, что меньше вероятности того, что марал может услышать возможный шум при твоём передвижении, что было особо актуально в ситуации с ледяной коркой. Итак, мы на вершине хребта. Спрыгнули с лошадей, чтобы дать им отдохнуть, отвели их подальше в сторону, а сами стали пристально вслушиваться в утреннюю тишину, в надежде услышать рёв марала или хотя бы треснувший под его копытами сучок. Андрей поманил пару раз. Ответа не последовало. На активность рёва марала во время гона влияет много факторов и поэтому бывает трудно объяснить, почему он сейчас ревёт, а потом надолго или вовсе замолкает. Это природа, а в ней нет ничего и никого, кто живёт по правилам или по расписанию! Наш марал замолчал. Манить часто в таких случаях не рекомендуется, и мы решили обойти его сзади и попробовать преследовать в надежде на то, что, может быть, удастся его просто перевидеть. Начали очень осторожно спускаться, прячась за всевозможными небольшими горными складками, чтобы не подшуметь зверя. В одном из небольших ущелий заметили самку. Она мирно паслась на расстоянии 250-300 метров ниже нас. Мы стали потихоньку спускаться, т.к. нельзя было медлить. Обрадовались тому, что самка подпустила нас довольно близко, рассматривая своими красивыми глазами неизвестных ей пришельцев. То, что она не исчезла в лесном массиве сразу же, было свидетельством того, что местный зверь не напуган человеком. Оказавшись снова в долине речки, мы обнаружили след марала, который шёл в сторону нашего лагеря. Ещё более осторожно мы продвигались дальше. Тщательно просматривали все близлежащие хребты, ущелья и склоны, чтобы увидеть трофейного зверя. След есть, зверя нет. Так мы добрались до лагеря и не могли поверить своим глазам. Марал только что в палатки к нам не заглянул. Его след был всего в15-20 метрах от них. Выходило так, что нам можно было бы спокойно сидеть в лагере и ждать, когда трофей сам придёт к нам под ноги. Бывает очень обидно, когда ты не видишь зверя вообще. Но ещё обиднее становится, когда марал приходит к тебе в гости, а тебя нет дома. Марал пошёл выше по реке. По нашим предположениям, услышав с вечера манок Андрея, он определил местонахождение и просто постепенно двигался в нашу сторону. Но мог и просто прийти в этот район по своим, только ему известным делам. Так или иначе, мы решили не гоняться за ним, а просто перекусить и подождать до вечера. Ветер дул вниз по долине, марал ушёл вверх и по этому мы не боялись развести огонь и приготовить горячий полноценный обед, хотя и из консервов, т.к. все остальные продукты у нас либо замёрзли, либо высыпались из пакетов во время штурма перевала. Ассортимент был не так богат, но помогал выжить. Самое главное – у нас была вода, и был чай. В Саянах, например, в 25 градусную жару мы оставались порой без воды долгое время. А при больших нагрузках и высокой температуре это очень неприятно. Перекусив и выпив горячего чая, мы восстановили силы и решили выдвигаться в 16-00. Солнце растопило ледяную корку, размягчило снег, и можно было двигаться намного тише, нежели утром. Мы отошли от лагеря метров на 500-600 и стали подниматься по склону. Выбравшись на небольшое плато, решили оставить лошадей в небольшой низинке и охотиться пешком. Таким образом стало возможным передвигаться ещё тише. Отойдя метров 200-300 от лошадей, мы стали тщательно просматривать окружавшие нас склоны в надежде обнаружить признаки пребывания марала. Андрей поманил марала манком. Мы ждали ответ марала. Прошло несколько минут. Вокруг было тихо, лишь кедровка застрекотала где-то на противоположном склоне большой чашины, которую образовала складка горных пород. Мы переглянулись. Птицы часто выдают присутствие посторонних на своей территории. Подождали ещё немного. И вдруг, нет, пожалуй, ничего не бывает на этом свете вдруг. Скорее это то, к чему ты стремишься, чего очень желаешь и о чём мечтаешь и идёшь через снежные перевалы. Это ревел марал. В тишине его зов казался великолепным оперным соло с чёткими переходами. Мы переглянулись. В глазах каждого из нас блестел огонь. Наконец, после всех испытаний Мать-Природа послала нам возможность добыть трофей. Попробовали манить ещё пару раз, но зверь не откликался. Разглядывая самым тщательным образом противоположный склон, мы сумели увидеть на тех местах, где лежал снег, след марала. Рёв исходил из небольшой кедровой рощи, но самого зверя видно не было. Марал более не отвечал. Мы не стали манить, опасаясь того, что он сможет заметить фальшь. Решили пробовать подходить. Для этого мы пешком спустились в долину и стали двигаться в направлении кедровой рощи. Двигаться нужно было очень осторожно, т.к. марал мог нас услышать и скрыться. Володю оставили на склоне, чтобы он контролировал ситуацию и, если что, доложил бы нам о передвижении зверя. Мы шли цепочкой друг за другом: Андрей, Витольд и я практически след в след. Неожиданно заметили небольшое движение на склоне, перпендикулярном нашему движению. Успели разглядеть только зад убегающего гурана (прим. самец косули). Он явно бежал не от нас. От кого же тогда? И тут мы увидели красивого марала, стоявшего как монумент в прогале между двумя огромными елями на том месте, откуда только что убежал гуран. Мы не могли поверить своим глазам, но это точно был марал. Сердце заколотилось, наверное, у каждого из нас. Эта сторона склона хорошо продувалась ветром, и поэтому снега там практически не осталось. Солнце и ветер сделали свою работу. Марал стоял не шевелясь, повернув голову в нашу сторону. Очевидно, он перемещался в том направлении, откуда мы его манили, но не хотел сам себя обнаруживать. Двигаясь очень плавно, мы выбирали места без снега, на которых нас было сложнее разглядеть маралу. Ветер был от него, что облегчало наш подход. Мы втроём походили со стороны на некую гусеницу, плавно обтекающую небольшие препятствия. Достигнув рубежа, дальше которого подходить было уже опасно, мы приняли решение стрелять. Я включил камеру и стал снимать. Спросили у проводника, сколько метров было до марала. Он сказал, что примерно150. Это было большой ошибкой. Нам с Витольдом некогда было задумываться о расстоянии. Он готовился к стрельбе. Я снимал. У Витольда был BLASER калибра 300 Win. Short Mag. Стрелял он хорошо, но первым же выстрелом промазал. К нашему удивлению марал стоял как вкопанный. Мы не успели даже расстроиться, как Витольд делает ещё выстрел. Марал дёрнулся вперёд, взлягнул задними ногами и исчез из поля нашего зрения. Тишина и полная неопределённость с тем, что в итоге произошло. Когда все вышли из оцепенения, то начали анализировать ситуацию. Оказалось, что все слышали удар (как нам показалось) пули о туловище марала. Его поведение тоже говорило о том, что второй выстрел был точным. Но вот куда он мог исчезнуть с открытого пространства, для нас было удивительно. Первый промах был из-за того, что, как мы потом определили, расстояние до марала составляло от 250 до 300 метров. Для баллистики патрона карабина Витольда разница в 100-150 метров играла существенную роль. Наш проводник здорово ошибся с определением расстояния. Вот почему первый выстрел был неудачным, и пуля прошла ниже марала.. Но опытный охотник быстро перестроился и сделал точный выстрел. Когда мы пришли на место, где предположительно стоял марал, то не обнаружили практически ничего. Ни марала, ни крови, ни выбитой пулей шерсти. Андрей и Володя уверяли нас, что зверь находился именно на этом месте. Но мы с Витольдом в этом очень сильно сомневались. Тем временем уже темнело, и мы решили, что лучше оставить поиски до утра. Чай, лёгкий ужин. Впечатлений много подарил нам тот день, но вместе с тем царила какая-то неопределённость. В моей практике не было случая, чтобы у нас был потерянный подранок, и было бы досадно, если бы раненый зверь ушёл и пропал для нас как трофей, а для природы как одна из её составляющих. Так или иначе, мы уже не могли повлиять на ход событий, и оставалось только быстрей уснуть, чтобы продолжить поиск уже утром. Надежда и уверенность в том, что трофей будет найден, у нас с Витольдом оставалась. На рассвете, даже без завтрака мы выдвинулись в район охоты. Хрустела под копытами лошадей замёрзшая трава и ломалась ледяная корочка на снегу, но мы на это уже не обращали внимания, и были счастливы тем, что можно было не красться по-кошачьи вслушиваясь в каждый шорох или звук слетающего с веток снега. Мы шли к трофею! И наша уверенность оправдалась. Проводники стали искать, передвигаясь по кругу на том месте, где по их предположению стоял марал. Мы же с Витольдом решили подняться выше. Спустя 5 минут мы с ним обнаружили первые капли алой артериальной крови на земле. Мы предположили, что пуля попала в область лёгких марала. Это уже что-то, и мы смогли к чему-то привязаться, чтобы продолжить поиск. Вскоре мы обнаружили много крови на кустах жимолости и акации, по которым прошёл марал, уходя в редкий лесной массив на той стороне, где мы его слышали. Алая кровь была хорошо заметна и на растительности, и на замёрзшей земле. Всего лишь через 250-300 метров, пройдя по кровяному следу, мы обнаружили нашего красавца-марала. Он лежал на склоне, прислонившись к небольшим пихточкам, и положив голову с шикарной короной рогов на землю. Казалось, что он просто заснул. Зверь, как и любое творение природы, был на самом деле прекрасен. Проводники кинулись было сразу же разделывать тушу, но я их остановил. Нельзя было вот так, после всего пройденного пути, смотреть на наш красивый трофей просто как на кусок мяса. Мы с Витольдом ещё раз обсудили все детали охоты, сделали несколько снимков фотоаппаратом и небольшое интервью на камеру. Я от всей души поздравил его с выстраданным трофеем, а он в свою очередь поблагодарил Бога охоты за посланную ему удачу, а нашу команду за хорошую работу. Вот тут уже после всех церемоний надо было спешить. Во-первых, необходимо было разделать тушу марала, свернуть, упаковать и погрузить на лошадей снаряжение. Во-вторых, выбраться с высоты и снегов на равнину. В-третьих, добраться каким-то образом до базового лагеря. На разделку туши и сборы ушло около двух часов. Тронулись в обратный путь. Конечно же, не могло быть и речи о возвращении тем же путём, которым мы пришли. Второй раз штурмовать перевал было бы просто безумием. Тем более что пришлось вывозить ещё трофей и мясо. Поэтому Андрей предложил план. Он заключался в том, что мы должны будем спуститься по ущелью, где протекала река и стоял наш лагерь, вниз к асфальтовой дороге. Там мы оставим лошадей, а Андрей вернётся на попутке в свою деревню, возьмёт свой бортовой УАЗ, приедет к нам, и потом мы уже все вместе поедем в базовый лагерь. План был в целом неплохой. Главное для нас было, как нам казалось, выбраться из снегов. По мере того, как мы спускались, то чувствовали, что наш организм выходит из состояния физического стресса. Почти всё время пребывания на высоте, в снегах и на лошадях степень мобилизации физических сил была очень высока. Организм уже привык и к холоду, и к лёгкой гипоксии, и к недосыпанию, и к постоянной тяжёлой физической нагрузке. Но когда ты медленно спускаешься с этой высоты, то организм как будто оттаивает. День выдался прекрасный. Светило солнце. Ветра не было. Мы двигались караваном по долине реки. Другого пути не было в этом месте. Как только мы вышли из зоны снегов, наши лёгкие сразу же стали наполняться осенними ароматами горных трав, растений, запахами опавших листьев и зелени, ещё не увядшей. Появились комары и мелкие мошки. Именно в этот момент приходит осознание того, что ты жив, здоров, цел и невредим и что не утерял ещё способность радоваться всем тем мелочам, которые в размеренной повседневной жизни проплывают мимо тебя незамеченными. Эти чувства передать очень трудно. Это и радость того, что ты с честью вышел из серьёзных испытаний, посланных тебе судьбой, и то, что ощущаешь мир живой природы вокруг себя, но вместе с тем и сожаление, что та холодная, но завораживающая красота гор и снегов осталась позади и ты её уже не увидишь в ближайшем будущем. Но всегда остаётся надежда на то, что ты сюда ещё вернёшься. На нашем пути оказалось два очень сложных для прохождения места. В одном из них ущелье резко сужалось, и скала буквально нависала над тропой. Сама же тропа была очень узкой. Внизу текла речка, которая уже прилично набрала сил и местами бурным потоком грохотала по камням. На лошадях были полные боковые сумины и специальные вещевые мешки за сёдлами. К тому же мы везли самый ценный груз – трофейные рога марала. Чтобы безопасно миновать это место, мы спешились и очень осторожно, выверяя каждый шаг лошади и габариты груза до миллиметра, прошли это скальный прижим. Когда и ты, и твои помощники – лошади устали, надо всегда помнить о том, что в таком состоянии удержать равновесие и не скатиться в ущелье всегда намного труднее, нежели когда ты идёшь в хорошей физической форме. Об этом необходимо всегда думать, чтобы обезопасить себя, свою лошадь и своих друзей из команды, с которыми ты проходишь этот сложный путь. Вторым сложным местом был небольшой полуразрушенный мост через речку. Перейти реку можно было только в этом месте, потому что и выше и ниже по течению были сплошные огромные валуны и очень крутой спуск. Опять пешком и снова очень осторожно мы по очереди переводили лошадей. В этом месте была опасность того, что можно было очень легко упасть на камнях и получить минимум ушибы и синяки, максимум перелом и купание в ледяной воде. Несмотря на все меры предосторожности, Володя, несколько пренебрегший последними, всё же принял водное крещение в ледяной воде. Поскользнувшись на одном из камней, он не удержал равновесие и упал в воду. Хорошо, что это было уже ближе к берегу, что и спасло его, молодого и «горячего» от того, чтобы намочить всю одежду. В итоге, мокрыми были только брюки. Но до цивилизации оставалось уже рукой подать, и мы после небольшой технической паузы двинулись дальше в путь. Через час мы были уже в одном небольшом алтайском посёлке. Нас гостеприимно приняли родственники Андрея. Разместились со всем нашим скарбом в просторном аиле (национальном жилище алтайцев). Хозяева тут же развели огонь и мы, переодевшись и утолив жажду бутылкой пива, которое Андрей принёс из местного магазина, расположились вокруг костра. Аил представляет собой бревенчатый многогранник, крыша которого имеет отверстие, через которое выходит дым от костра. Очаг всегда располагается в центре. Все собравшиеся имеют доступ к огню в любое время, и дым может спокойно выходить в отверстие по центру крыши. Алтайцы любят аилы. На мой вопрос, почему вы, имея добротный деревянный дом, всё же больше времени проводите в аиле, они всегда отвечали, что в аиле больше воздуха и больше свободного пространства. На самом деле это так. Мне не раз приходилось ночевать в аилах и огромное преимущество данного жилья состоит в том, что ты имеешь очаг для приготовления пищи и источник тепла, не выходя на улицу, где могут быть не очень комфортные погодные условия. А когда ты спишь, то благодаря большому пространству ты получаешь больше кислорода и поэтому, как правило, высыпаешься гораздо лучше, чем в палатке. Вообще, аил чем-то похож на индейский вигвам. Только тот может быть разобран, перенесён и поставлен в любом другом месте, в то время как аил – сооружение стационарное. Но их объединяет наличие открытого очага внутри и отверстия для дыма вверху. Правда, дымовые карманы вигвама могут закрываться, когда это необходимо. Но и алтайцы придумали небольшое приспособление для того, чтобы закрывать дымовое отверстие. Андрей, переодевшись, вышел на проходившую невдалеке от дома дорогу с надеждой поймать попутку для того, чтобы добраться до своего посёлка. Как назло, только спустя два часа ему удалось уехать. Машин проходило очень мало, и не каждый водитель хотел взять попутчика. Солнце уже скрылось за вершинами гор, когда, наконец, Андрей приехал на своём «головастике», (народное прозвище УАЗа с кузовом). Распрощавшись с нашими верными помощниками, которые пронесли нас на себе через перевал и снега, мы быстро загрузились и поехали в базовый лагерь, расположившись лёжа втроём в кузове на матрасе, вещах и укрывшись брезентовым тентом. На ухабистой дороге нас трясло, как на вибростенде и обдувал прохладный ветер, но грела мысль о том, что всё самое трудное уже позади, и мы сможем выспаться в нормальных условиях. Ехали пусть по разбитой, но всё же асфальтовой дороге около часа. Затем свернули на просёлочную дорогу, которую сменила лесная, избитая колеями лесовозов. Мы уже предвкушали тепло и горячий ужин. Но, как оказалось, рано мы расслабились. Из-за незнания Андреем дороги к нашей избушке, и его не очень хороших навыков езды на полноприводной технике, мы оказались в капкане всё того же болотистого кочкарника, о котором я говорил в самом начале своего рассказа. Болотистая жижа втянула передний мост УАЗа, как вакуумная присоска, и отказывалась отпускать, несмотря на все наши усилия помочь машине. Было уже темно, и мы решили оставить УАЗ и идти к избушке пешком. Приблизительное направление Андрей нам указал. По его словам лагерь был недалеко. Мы решили взять только самое необходимое из наших вещей, а за остальным вернуться на следующий день. Я взвалил на себя свою армейскую сумку, которая могла транспортироваться и как рюкзак (кстати, именно этот вариант такой дорожной сумки не раз выручал меня в походах) и мы двинулись в ночь к новым приключениям. Я тут же достал свой GPS навигатор, нашёл базовый лагерь, координаты которого я занёс туда предварительно. Стрелка тут же показала направление и расстояние до лагеря, которое составляло 1,7км. Прогулкой в ночи с приличным рюкзаком за спиной это назвать было сложно. Но, по крайней мере, мы чётко знали расстояние и направление долгожданного конца нашего путешествия. Витольд держался молодцом. Его рюкзак был гораздо меньше. Карабин его взяли наши проводники. Так мы в половине одиннадцатого вечера (или уже ночи) в кромешной темноте прибыли в лагерь. Все остальные команды были уже там. Охотники тут же начали обмениваться впечатлениями. В трудные условия попали практически все. Другим охотникам было чуть легче, но всё равно они были ограничены в передвижении. И как следствие этого, приходилось стрелять с расстояния в 400-450 метров. Стреляли по козерогам и маралам. Но удача кроме Витольда в этот раз больше никому не улыбнулась. Признаться честно, Витольд заслужил такой трофей на столь тяжёлой охоте. Впечатлений в тот вечер хватило бы на месяц рассказов по вечерам у камина, но необходимо было уже утром выезжать обратно в Горно-Алтайск. У нас оставалось немного водки, наш шеф охоты приготовил великолепную уху из муксуна, пойманного в озере. Больше не о чем было мечтать в тот вечер, сидя в тепле с электричеством, которое давал небольшой генератор. Обгорелые на горном солнце и снегу лица с белыми разводами от солнцезащитных очков, усталые и сдержанные улыбки людей, прошедших то, что может быть, больше никогда в жизни не выпадет пройти на их долю. Но я был уверен, что мои охотники в душе всё же были довольны тем, что они выдержали столь суровое испытание, выпавшее на их долю в самый неожиданный момент их охотничьего приключения. Спали мы всего четыре или пять часов не больше. Встали с первыми лучами солнца, собрались и выдвинулись в обратный путь. По дороге вытащили нашего «головастика» и попрощались с проводниками. Несмотря на жёсткую подвеску УАЗа 452 мы пытались восполнить недостаток сна. Это удавалось, но с трудом. По дороге мы остановились перекусить в придорожном кафе, оборудованном в очень красивом аиле, и двинулись дальше. Дорога была длинная. Добирались до аэропорта Барнаула весь день и всю ночь. Самолёт вылетал рано утром. В Москве мне пришлось провожать моих охотников на Варшаву. Так что отоспаться всем нам пришлось только спустя два дня после выезда из базового лагеря. Несмотря на все трудности во время своего пребывания в горах Алтая, мои клиенты до сих пор с восторгом вспоминают это путешествие.
04.12.2022
