Рубрика: КГО
Таков мой удел
Интервью с Андреем Сторчиловым
Уже не первый год читатели нашего журнала отправляются с Андреем Сторчиловым в увлекательные виртуальные путешествия то в Северную Америку за кугуаром, то в Новую Зеландию за оленями, то поднимаются с ним в заоблачные высоты гор за баранами и козерогами. После статьи, в которой Андрей рассказал о подряд двух выстрелах на километровую дистанцию, закончившихся добычей двух трофейных козерогов, интерес читателей к этому автору подвигнул нас на интервью с ним.
Анатолий Можаров: Андрей, увлечение охотой у многих начинается в детстве. Как это было у тебя?
Андрей Сторчилов: Я родился в Крыму, в 1967 году. В городе Саки прошли мои детство и юность. Там же я начал заниматься стендовой стрельбой и уже молодым парнем стал кандидатом в мастера спорта, а потом и мастером спорта по стрельбе на траншейном стенде. Выступал на соревнованиях, защищал честь Черноморского флота, участвовал в сборных Украины по спортивной стрельбе.
А охотником меня сделал отец. Со всей страстью он отдавался охоте на лису. В Крыму это был, да и до сих пор остается, один из самых популярных объектов охоты. Правда, в большинстве случаев с подхода здесь не практикуют охоту, а устраивают облаву. По полям идут котлом, поднимают зайцев и лис. Бывает, что стреляют сами загонщики, бывает, что гонят на номера. Отцу нравилась охота с норными собаками. У нас дома жили фоксы, ягды, таксы – штук по шесть одновременно. С ними мы выезжали на выходные или даже на три дня в поля. В Крыму поля рассечены лесопосадками, выращенными на насыпных землях. Насыпи эти достигали трех метров в высоту, и лисам было удобно рыть в них норы. Очень часто мы находили лис вообще не в норах, а в поливных трубах. Местами оросительные системы были разобраны, местами еще не поставлены, трубы лежали километрами, сотнями или десятками метров. Иногда они были сложены горками, и лисы, особенно в брачный период, забирались в них по 5-6 штук. Мы запускали собак, и те выгоняли лис. Одно время мы их стреляли, а потом стали использовать петли, чтобы не разбивать шкуру. Отец обрабатывал эти шкурки, сдавал государству, получал какие-то деньги, которых хватало, я думаю, как раз на приобретение пороха, гильз и дроби…
Когда стал стрелять на стенде, охотничья страсть меня просто захлестнула. Правда, я полюбил охоту по перу. Крым в те времена был одним из самых богатых на птицу мест на Украине. Особенно высока там была плотность перепела, куропатки и фазана. Между Джанкоем и Первомайским были большие степные территории и поля. Там встречалась даже дрофа, но она уже была в то время краснокнижной, и ее не стреляли. Было немало утки, но охота на нее не пользовалась особой популярностью. Совсем другое дело – куропатка, ее было много – едешь на машине по дороге среди полей и видишь одновременно бегущих 4-5 стаек, в каждой из которых не меньше полусотни птиц. Охотились с подхода, как правило без собак. Я уже тогда стал стрелять не по стае, выцеливал конкретную птицу. Стрелял из спортивных вертикалок на дистанции 50-60 метров, что не представляло для меня никакой проблемы. Не раз получалось брать сразу двух птиц дуплетом. Вообще же народ довольно часто мазал. В этом смысле стендовая стрельба мне очень помогала.
А.М.: А как произошел «великий перелом» от охоты по перу к трофейной охоте?
А.С.: После окончания школы я поступил в военное училище и все это время и время довольно продолжительной последующей службы охотой не имел возможности заниматься. Просто служить приходилось там, где охоты-то никакой не было.
А после выхода в отставку я снова занялся охотой, но теперь уже трофейной. И произошло это где-то во второй половине девяностых.
А.М.: Был повод или просто захотелось, как в детстве?
А.С.: Ты знаешь, и то, и другое. Вернувшись на гражданку, я занялся бизнесом.
А.М.: Каким, если не секрет?
А.С.: Мы строим спортивные и большие логистические сооружения, в том числе в Москве и области. Сейчас в 30-35 километрах от Москвы строится гигантский военно-спортивный комплекс «Патриот», и наша компания возводит там несколько объектов, наиболее крупными из которых являются крытые футбольные поля. Вообще комплекс будет ориентирован и на спорт, и на военно-патриотическое воспитание молодежи. Кому-то может показаться странным, но одним из моих клиентов является господин Михаил Галустян. Он известен большинству как кавээнщик и комедийный актер. При этом он вкладывает очень большие финансовые средства в развитие этого комплекса. У него есть своя специализированная фирма, которая занимается популяризацией среди молодежи страйкбола. Он сам является членом этой команды и построил на территории комплекса два спортивных объекта с тренировочными центрами по обучению молодежи игре в страйкбол. Я считаю, что эта игра не только дает общее развитие юношеству, но это еще и закладывает в их головы основы военной тактики. Такой игрок придет в армию уже подготовленным ко многому.
Значительный сегмент нашей деятельности – реконструкция старых спортивных и других сооружений как правило на территориях военных баз.
А.М.: Вернемся к охоте. Хотелось заняться охотой – это понятно. А какой был повод?
А.С.: Началось с того, что меня пригласили на охоту в Европу – то ли на зайца, то ли на лису, сейчас уже не вспомню. И я получил огромное удовольствие не от самой охоты, а от того, как она была обставлена. Ведь до тех пор мне ничего подобного видеть не приходилось! Впечатление производило все – и своеобразная одежда охотников, словно сошедших в действительность с картин XIX века, их охотничьи ритуалы, превращающие заурядное в общем-то событие в красивое театрализованное действо.
Оружие европейских охотников оказалось совсем другим, по сравнению с тем, что доводилось видеть в России. И дело не в том, что у нас были «ижы» или «тулки», а у них «зауэры» и «меркели». У большинства из них были штуцера. Причем штуцера небольшого калибра, в Европе, например, часто пользуются калибрами .243-.270. Тогда как у нас, стремились купить карабин не меньше, чем 9,3 мм. Почему так? Потому что у нас есть стремление попасть хоть куда зверю, а уж потом как-нибудь добрать по кровавому следу. В Европе совершенно другое отношение к выстрелу – он должен быть точный, по месту, для чего крупный калибр совсем необязателен. Это говорит об эстетике самой европейской охоты и об уважительном отношении охотника к зверю.
Но не только антураж подействовал, меня впечатлило их отношение не на словах, а на деле к проблеме воспроизводства и охраны животного мира. Ведь у нас-то охота оставалась в те времена неким черпанием из природной кладовой без заботы о ее наполнении. А девяностые стали просто апофеозом бездумного потребления природных ресурсов!
Последующие поездки в Европу только укрепили первое впечатление и существенно расширили мои преставления о том, какова охота вообще в мире – в Африке, в Америке, в Азии.
В общем, посмотрев на то, что собой представляла охота у них, я почувствовал в себе желание снова заняться охотой, причем заняться охотой трофейной и делать это с тем же подходом, с каким к охоте относятся в Европе. Надеюсь, мне это удается, и о самых интересных я рассказываю в «Магии настоящего САФАРИ».
А.М.: А как начинались твои горные охоты?
А.С.: Вообще все начинается с мотивации, и горные охоты в том числе. А мотивация – это трофеи, которые были добыты в горах известными или неизвестными людьми, это рассказы о трудностях горных охот, это, в конце концов, совсем не густо населенный пьедестал победителей. Когда ты смотришь на снимки, где запечатлены охотник со своим трофеем, начинаешь думать: а почему ты не можешь добыть такого зверя? Ты добыл уже немало кабанов-медведей-лосей, и неужели ты еще не дорос до более сложного трофея?! Это сильная мотивация. Может быть, потому, что я из тех, кому хочется доказать самому себе, что я могу! Труднодоступность трофея стала определяющей в желании заняться горной охотой. А потом стало понятно, что это еще и необыкновенная красота, это сумасшедший адреналин. Ведь когда ты преодолел свои «не могу» и «страшно», когда ты все прошел, пережил экстрим, невзгоды и непогоды и добыл в результате, пусть не с первого раза и не самый крупный трофей, ты начинаешь себя уважать. А в нашей жизни это многое значит.
А.М.: Но горные охоты далеко не всегда экстремальные…
А.С.: Безусловно, горная охота – комплексное понятие. Есть относительно простые. Начинающим я бы посоветовал поохотиться в Болгарии, Македонии или Испании. Тем не менее, охотник и на простых горных охотах испытает некие сложности, сразу отличающие горы от равнин – при восхождении, при стрельбе под углом и так далее. В Испании я добыл козла рондо, и он лег на скале так, что подобраться к нему можно было только со стороны дороги. Подъем – всего 200 метров. Но это была вертикальная стена. Как мы по ней ползли за ним, я сейчас вспоминаю с ужасом. Так что относиться снисходительно к любым горам я бы не стал. Потом целесообразно браться за Камчатку, где летом много комара, мошкары, кочка сильно ломает ногу. Где-то на том же уровне Алтай, Казахстан. Потом – Кавказ, который гораздо сложнее и тяжелее. Там очень непростые горы с регулярными подъемами-спусками, с большими площадями «сыпухи», с большой крутизной. На Кавказе очень тяжелое восхождение при относительно небольших высотах. Ну, а затем – Таджикистан, Киргизия, где высоты порядка 4-5 тысяч метров, и дышать просто нечем. Откровенно экстремальная охота в Непале.
А.М.: А с чего ты начинал? Не с муфлона?
А.С.: Угадал. Первая охота была в Чехии, точнее в Моравии, и добыл я, естественно, муфлона. Тамошние горы и горами-то назвать язык не поворачивается, скорее высокие холмы. Но до чего же там красиво! Горы покрыты широколиственным лесом, вызывающем в памяти картины из сказок Шарля Перро, и время от времени открываются широкие поляны, с которых вдруг видишь малюсенькие, будто игрушечные дома, людей, машины внизу, и тогда только осознаешь, на какой высоте ты находишься. Из трудностей для меня, тогда начинающего горника, был выстрел сверху-вниз на триста метров. Слава богу, удачный.
А.М.: И потом пошло по нарастающей?
А.С.: Да, но сначала я осознал, что мне необходимо подготовиться как следует. И начинать нужно с оружия. Сейчас у меня пять карабинов, три из которых горные, и два из этих последних американские H-S Precision. Один – .300 WinMag, другой .338 LapuaMag.
А.М.: А почему не Блазер, например?
А.С.: Блазер хорошо работает на дистанции 300-400 метров, и это его предел. Дальше из Блазера пуля не летит, хоть какие патроны ни используй.
А.М.: Тогда другой вопрос: почему именно эти два калибра?
А.С.: Несколько лет назад в среде «дальнобойщиков» сформировалось мнение, что .338 LapuaMag – самый лучший патрон для точной стрельбы на дальние дистанции. У него масса пули – до 19 г, и она не так сильно подвержена ветровым сдвигам. Однако, практика стрельбы из винтовки такого калибра показала, что патрон очень реактивен при выстреле, а ресурс ствола попросту мал. Например, у винтовок ОРСИС этого калибра – 2000 выстрелов. У «американцев» – до 6-7 тысяч выстрелов. В связи с этим владельцы .338 LapuaMag начинают от этих карабинов избавляться и переходят на другой достаточно мощный патрон с максимально настильной траекторией – .300 WinMag. Думаю, что этот патрон оптимален для горных охот, если говорить о доступных калибрах. К нему очень много хороших пуль.
А.М.: Тебя устраивают заводские патроны?
А.С.: Увы, проблема «хорошего патрона» существует. В продаже очень мало хорошо сбалансированных патронов для поражения крупной дичи на больших дистанциях и потому приходится искать поставщиков хороших патронов. Релодинг в нашей стране запрещен, и это свидетельствует только о полнейшей некомпетентности наших законодателей. Если уж говорить на чистоту, то прицельная стрельба на дальние дистанции промышленными патронами просто невозможна.
А.М.: С какой регулярностью ты стреляешь в качестве тренировок?
А.С.: Стрельбе на большие дистанции я отдаю очень много времени. Почти каждую пятницу выезжаю на полигон в Балашихе и стреляю на дистанции до 800 метров. Там есть еще возможность стрелять на 1200 метров, и иногда я стреляю на эту дистанцию. Но меня больше всего интересуют прицельные выстрелы с корректировкой под ветер на рабочей горной дистанции – 600-700 метров. На такие расстояния горный охотник должен уверенно стрелять.
Но! Очень важная часть подготовки – стрельба с рук стоя на 100 метров: 50 метров – начальная тренировка, и 100 – конечная. Это очень сильно влияет на запоминание мышцами своего положения при стрельбе, на правильное взаимодействие плечевого и локтевого суставов, фаланг пальцев. Такая тренировка поможет при доборе, близком выстреле и так далее.
А.М.: Постреляв в тире на большие дистанции, можно быть уверенным, что в горах промаха не будет?
А.С.: Конечно нельзя. Пожалуй, второй после подходящего оружия момент, над которым пришлось работать – это психологическая подготовка. Человек, натренировавшийся в стрельбе на 300 метров, едет сначала на какую-то несложную охоту, где берет хороший трофей на дистанции до 300. А потом отправляется туда, где надо стрелять на 500 и больше. Егерь выводит его на эти самые полкилометра со словами «Трофей прекрасный и всего на 500 метрах, стреляй». Охотник видит, что трофей превосходный, но понимает, что не стрелял на такую дистанцию раньше. Что делать? Он решает стрелять и мажет. Человек стреляет еще и еще раз мажет. Начинает прокручивать ситуацию в голове, решает, что надо было поправку делать не 8 кликов, а 10-12 или что-то еще изменить. Дома он сразу идет в тир, начинает практиковаться в стрельбе на 400-500 метров, и у него все получается, он хорошо попадает в мишень. На следующий год он опять стреляет барана на полкилометра, с уверенностью делает поправки, высчитывает траекторию пули и… мажет. Потому что забывает в этот момент о том, что он не спокойно стреляет в тире по неподвижной мишени, а в волнении стреляет по живой цели. И результатом этого волнения являются то приклад, немного неправильно вставленный в плечо, то не выверенный угол глаза, то неудобно опертый на камень локоть. Профессионал полностью контролирует ситуацию и себя. Он знает, как именно будут развиваться события после первого выстрела, после второго. Он отстреляется, посчитав все поправки, сделав их на ветер и марево. Кстати, очень важная поправка на марево! Даже при стрельбе на полкилометра в Балашихе мы даем поправку на марево в среднем 50-60 сантиметров при переходе марева справа-налево или слева-направо, даже без использования миражной ленты. Выстрел на полкилометра при мареве и ветре 4-6 метров в секунду приводит к отклонению пули в среднем на 40 сантиметров.
Дальше есть еще такой момент. После первого выстрела животное бросается обычно прочь от охотника (хотя бывает, что и наоборот, если обманется эхом). Неопытный стрелок не учитывает, что дистанция при этом моментально увеличивается. Непонятно, почему, но нигде про это никто не говорит. Кажется, зверь отбежал чуть выше и влево. А на самом деле он удалился с 500 на 600 метров, еще несколько мгновений, и он уже на 800 метрах! В этот момент надо забыть о кликах и не вводить никакие поправки, нужно стрелять по рискам прицельной сетки. Так были добыты уходящие козероги на километровой дистанции – мне потребовалось сделать два выстрела. Не скажу, что попадания были точно в сердце, но они остановили зверей, и я их добыл.
Удача в горах сопутствует тому, кто знает свое оружие наизусть, чтобы высчитывать необходимое быстро в уме. Знать и помнить нужно все – начиная от типов кронштейнов для установки прицела, вида прицела и прицельных сеток до веса пуль и кривых их траекторий. Я помню наизусть, на какие риски нужно ориентироваться при стрельбе в разные по удаленности цели. У меня все карабины пристреляны на 300 метров, а прочие дистанции не только выверены по кликам, но и по прицельным сеткам. Я не смотрю при этом на таблички, не ищу нужные цифры – я все это помню лучше, чем Таблицу умножения.
Поэтому прицелы необходимо выбирать с хорошими баллистическими сетками. Это очень важно.
А.М.: Большие дистанции в горах, насколько я могу судить, предполагают использование специальных гаджетов…
А.С.: Конечно, и я не вижу в этом ничего страшного. Я использую встраиваемый баллистический компьютер Horus ATrag на базе карманной метеостанции Kestrel. Прибор помогает охотнику скоординировать выстрел в соответствии с ветром и атмосферным давлением. Выставляешь показатели дистанции, угла наклона, прочее, и прибор с учетом силы кориолиса Земли выдаст поправку, которую нужно внести для точного выстрела.
Многие горные охотники используют баллистические программы для андроидов и айпадов, в том числе программу Борисова iStrelok. Есть такие программы у Найтфорса. При заводе правильной прицельной сетки, кратности прицела, массы пули, вида патрона и целого ряда коэффициентов с их помощью можно легко рассчитать, как сделать правильный выстрел. Но я хотел бы обратить внимание на то, что калькуляторы-компьютеры не заменяют практику стрельбы на равнинной поверхности, в тире! Особенно, повторюсь, она важна при втором, третьем выстреле по удаляющейся цели. Надо понимать и такие моменты, что стрелять следует только по стоячему зверю. Когда он лежит, мы видим по сути дела только верхнюю половину туловища, и цель уменьшается почти вдвое.
А.М.: Я знаю, что ты перепробовал одежду разных компаний в горах. Какой бренд ты считаешь лучшим?
А.С.: На сегодняшний день я считаю лучшим брендом американскую Kuiu. Куртки «Криптека», на мой взгляд, несколько мягковаты. У компании «Ситка» – классная одежда, но у них верхний слой довольно жесткий, я называю его «ломкий». Рукой даже без мороза повел, и у тебя начинает шуршать ткань. У Kuiu такого нет. Ткань мягкая, но при этом плотная и грубая, хорошо устойчивая к истиранию о камни. А использование пуховых жилетов, курток с тонким теплоизоляционным слоем дает широкие возможности для применения такой одежды в самую разную погоду.
Есть такой момент. Легкий и просторный пуховик в очень холодную погоду в горах будет лучше, чем многослойная термостойкая куртка, поскольку при передвижении в многослойной куртке начинаешь уставать именно от этой многослойности.
Вообще, надо сказать, упомянутые компании делают одежду, в которой главное – защита от холода за счет сохранения тепла. То есть, основной упор они делают на внешние слои, в то время как те слои одежды, которые контактируют с телом, играют не меньшую роль в процессе сохранения тепла. Я говорю о термобелье, которое эти компании отдали на откуп другим фирмам. Мне не встречалось эффективно работающее термобелье, которое предлагают компании, работающие в области охотничьей одежды. Поэтому я использую термобелье, предназначенное для альпинизма. Только оно активно отводит от тела влагу, но стоимость такого комплекта начинается от 10 тысяч рублей.
А.М.: Ну, и о ботинках пару слов…
А.С.: Буквально пару, поскольку долго тут говорить не о чем. В ботинках главное – вибрамовская жесткая подошва и фиксация голеностопа. Если охота летняя, то я часто использую полуботинки, кроссовки – они легче, и это позволяет пройти лишние 200-300 метров. Еще раз: главное – жесткая подошва. А в холодное время нужны горные альпийские ботинки.
И еще добавлю, что очень удобны в горах хорошие армейские наколенники.
А.М.: Как ты готовишься к охоте в плане физическом и медицинском?
А.С.: Что касается медицины, я всегда с собой беру таблетки от давления. Использую Диакарб – это важно. Начинаю пить его еще до гор. На высотах выше 3000 пью Диакарб обязательно. Одной таблетки мне хватает на день. Утром выпил, и день мой.
А в плане физическом спортзал и бег – мои постоянные товарищи. Бег качает сердечную мышцу, ходьба на станке с крутым углом дорожки и увеличенной скоростью прохождения до 7 километров очень сильно качает ноги – квадрицепс и бицепс бедра, голеностоп и икроножную мышцу. Плюс – дыхалка. Час в день вполне достаточно. Если нет станка – три-четыре раза в день можно пешком подняться на 9 этаж. Это хорошо качает сердечную мышцу. Еще вариант – велотренажер под нагрузками на 15-20 км в день. Это тренирует и сердечную мышцу, и ноги.
А.М.: Тебе на охоте чаще везет или наоборот?
А.С.: Добыча трофея всегда происходит по-разному. Иногда выходишь на дистанцию 100 метров и в первые часы первого дня охоты добываешь редкий трофей. А бывает, что возвращаешься домой, вообще не солоно хлебавши. В прошлом году, например, мы охотились с Болотом Садыковым в Киргизии, и вся охота оказалась неудачной – с начала и до конца.
В такой ситуации как раз и возникает необходимость проявить все свои умения и контролировать свое психическое состояние.
А.М.: Горные охоты сильно заводят! Означает ли это, что все остальные для тебя отходят на второй и третий план?
А.С.: Вовсе нет. Я и на кабанов продолжаю охотиться, и на косулю. Только что вернулся из Африки, охотился там с Егором Рогозиным, и это было необычайнейшее приключение, о котором собираюсь рассказать позже на страницах журнала.
А.М.: А вообще ты мог бы сказать, что такое для тебя горная охота?
А.С.: Понимаешь, есть такое слово – удел. У одних удел стрелять всю жизнь уток или кабанов. И это по-своему хорошо. А есть удел стать профессионалом горных охот, и в этом случае тебе открываются совершенно иные горизонты, ты разнообразишь свой охотничий мир до некоего наивысшего уровня возможностей. Немаловажно и то, что ты сильно разнообразишь географию охот и коллекцию трофеев. Для меня это важно.
