Никогда не вел дневников (ну, разве что, когда профессионально занимался велоспортом, и требовалось отражать состояние организма каждый день после каждой тренировки). Служа в армии, с иронией относился к ребятам, которые слали домой по два письма с тремя рукописными страницами в день. Ну, какие такие события в монотонной солдатской жизни можно так подробно описывать?! Теперь также иронично наблюдаю за завсегдатаями соцсетей, документирующими каждый свой шаг – забавно видеть, как люди комментируют все, вплоть до приема пищи в различных местах. По мне, это некая «социальная болезнь», вызванная нехваткой внимания и слабой насыщенностью жизни событиями. «Болеть» этим могут, на мой взгляд, только одинокие люди с достаточно скучным изо дня в день существованием…
Но вот вдруг решился сам взяться «за перо» (в хорошем смысле). Наверное, потому, что пришло время рассказать о собственном опыте. По-видимому, подошел к тому состоянию, когда багаж накопленных жизненных впечатлений достиг уровня, при котором они начинают выплескиваться из памяти на бумагу. Что ж, посмотрим, что получится.
Мое приобщение к горным охотам началось в далеком 1993 году, когда меня, молодого 23-летнего студента факультета экономической кибернетики, неплохо знавшего немецкий язык, взяли на работу в одну из ведущих на то время охотничьих аутфиттерских компаний переводчиком. Задача состояла в сопровождении немецкоязычных клиентов в их поездках на охоты. И вот в конце сентября 1993 года я впервые отправился в Северную Осетию. Помимо насыщенности различными приключениями эта поездка запомнилась тем, что в Москву вошли танки и стреляли по Белому Дому. Сейчас это все кажется не слишком драматичным, а тогда мне, как коренному москвичу, было неспокойно – пока смог добраться до телефона и позвонить семье, прошло достаточно много времени, и внутри все кипело.
Главным же событием поездки для меня был процесс охоты на Дагестанского тура! Завораживающее величие кавказских гор во главе с седовласым Казбеком поразило в самое сердце. Я навсегда «заболел» горами. Ну, а охота на тура на Кавказе стала просто самой любимой.
Думаю, не последнюю роль сыграли гены. Мой дядя со стороны мамы, Пучков Лев Николаевич, доцент Московского Авиационного Института, был руководителем Альпклуба МАИ, мастером спорта, заслуженным тренером РФ. Ему покорились многие сложнейшие вершины Советского Союза. К тому же, он был увлеченным охотником и мотоциклистом. Вот так через поколения гены проявляются в различных родовых «линиях». Лев Николаевич погиб 03.08.1984 при восхождении на пик Орджоникидзе (Памир).
Спустя 24 года я объехал практически все районы как на российском Кавказе, так и в Азербайджане, где охотятся на кавказского тура. И сам лично добыл несколько трофеев – Дагестанского тура в Республике Дагестан и в Азербайджане, а также Кубанского – в Карачаево-Черкессии. Об этих охотах и собираюсь рассказать.
Мой первый Дагестанский тур
Поездка в Дагестан в октябре 2005 года сложилась как-то сама собой. В феврале на одной из европейских выставок ко мне подошли два брата – немцы. Они желали добыть по сходной цене Дагестанского тура. Как раз в это время у меня было в планах воспользоваться предложением одного организатора из Махачкалы, научного деятеля, который предлагал такую «тестовую» охоту в Цунтинском районе Дагестана. В процессе подготовки к нам присоединился молодой охотник из Москвы Игорь Григоренко (читатели журнала знают его в основном как организатора рыболовных туров в Северной и Южной Америках).
В Дагестане я до этого ни разу не был, но слышал, что на границе с Грузией и Азербайджаном, как раз там, где с азербайджанской стороны находится заповедник Загатала, водятся особенно крупные восточно-кавказские туры. Другими словами, ожидания были достаточно велики.
В дорогу я отправился с карабином Tikka T3 калибра .300 WinMag, оборудованном прицелом Kahles Helia СТ 3-9х42. Надо заметить, что время было еще достаточно тревожное. Только недавно закончилась активная фаза Чеченской войны. Повсюду, даже в Махачкале, было довольно много блокпостов с БТРами и бородатыми автоматчиками. Довольно волнительно было понимать, что на каждом из постов возможен досмотр машины. А в ней четыре человека-охотника с четырьмя нарезными карабинами с оптическими прицелами… В общем, ехать нам было не скучно.
Дорога по красивейшим ущельям заняла порядка 4 часов. Интересно было наблюдать жизнь горцев. Некоторые дома оказывались буквально прилепленными к скалам – пропасти под их стенами обрывались вниз на многие десятки метров.
Серпантин поднимал наш УАЗик-буханку все выше и выше. И вот, наконец, достигли конечной цели – высокогорного села на высоте 2500 метров над уровнем моря. Отсюда предстояло двигаться на лошадях. Но тут нас ожидал сюрприз! Из-за неурядиц (конечно же финансовых) между махачкалинским организатором и местными ребятами последние отказывались дать лошадей. Они были очень обижены на махачкалинца. Пришлось улаживать конфликт на месте. Помогли зеленые и красные «друзья» – дензнаки различных стран. В итоге нам досталось… всего два коня – один для немецкой части группы, другой – для русской. Надо сказать, что кони в высокогорных селах Дагестана ценятся так же, как дорогой автомобиль. Рабочих лошадок, как, например, в Киргизии или в Азербайджане, здесь просто не было. Кони были поджарые, длинноногие, резвые. Если и не совсем «гоночные», то уж точно «тюнингованные под Феррари». Увы, для охоты в горах это совсем не тот транспорт. Как только уклон становился чуть больше 30 градусов и появлялись камни, лошадей приходилось оставлять – и кони покрывались «мылом», да и хозяин без намеков говорил, что не даст губить коня. Пришлось «ехать» на своих двоих.
Немецкие охотники к такому раскладу были не совсем готовы. Сказав, что в Киргизии лошади завозили их на самый верх, буквально до выстрела по козерогу, они сильно «матерились» на немецком наречии, но поначалу карабкались вверх и потели, как мы.
Это был первый день охоты, и мы отошли от базового лагеря всего-то пару километров. По словам проводника, который был с нашей частью группы, он дня за два до этого видел здесь группу неплохих туров. Довольно сложно было выяснить – каких именно «неплохих». Ведь понятие «трофейный» в этих местах в то время относилось буквально ко всему, что с рогами.
Подъем дался немцам очень тяжело. Ребята были хоть и молодые, но сразу видно – любители пива и поджаристой рульки. В общем, когда мы обнаружили стадо туров, немцы были «готовы». Они наотрез отклонили мое предложение обойти животных слева по скалам, чтобы подойти к ним сверху – оттуда, откуда они меньше всего ждут опасности. Понимая, что другого шанса может и не быть, я оставил их на скалах по уровню чуть ниже расположения группы туров. Строго им наказал – после моего выстрела туры могут двинуться в их сторону: «Нихт шлафен! Шиссен!» (Не прозевайте – стреляйте!). Сам же, взяв карабин и рацию (это сейчас я таскаю с собой еще видеооборудование и штатив, а тогда был налегке), двинулся в обход за турами. Подъем был в общем-то не сложный. Прикрываясь грядой скал, я смог выбраться достаточно высоко над группой рогачей. Поперек косогора по сыпучке (склон с мелкими камнями), стараясь не шелохнуть камни, чтобы они не посыпались вниз, вышел прямо над животными. Отсюда пришлось уже ползком спускаться на позицию выстрела. По рации сообщил егерю, который вышел по ущелью ниже и тоже наблюдал за этой группой, что буду готовиться к выстрелу. Сказать это было легко, сделать – трудно. Туры лежали все в одной группе, перекрывая друг друга. Расстояние около 200 метров. Угол 30 градусов. Самый большой рогач посередине. Ружье было пристреляно в точку на 200 метров. Стал ждать – вдруг они встанут. Но лежал-то я на совсем открытом месте, и к тому же была середина дня. Когда они встанут, не факт, что на них не надует ветром запах от меня, и что они не порскнут врассыпную. В общем, я попросил, чтобы егерь снизу показался турам. Расстояние до него было большое, поэтому, увидев его, они не должны были бы сразу побежать. Скорее всего, просто встали бы.
Егерь медленно двинулся по открытому месту. И рогачи встали. И тоже не спеша пошли. И прямо на меня! Вот тут я реально засуетился. Видя и ведя самого большого рогача, я никак не мог «высветить» его отдельно от других. Они все время держались в кучке, перемешиваясь друг с другом. Конечно, не хотелось сделать ошибки и случайно убить молодого, а то и сразу двух.
И вот, наконец, старожил повернулся и встал отдельно от других, смотря вполоборота вниз, на егеря. Я выдохнул и нажал спусковой крючок. Эхом разлетелся выстрел по ущелью. И в тот же момент вся группа, включая моего рогача, сорвалась с места. Я хорошо видел, что пуля прошла выше. Анализируя потом ситуацию, понял, в чем была ошибка. В то время, когда я вел рогача, туры шли в мою сторону и сократили дистанцию аж до 80 метров! Плюс угол в 30 градусов. Конечно, держа прицел прямо по лопатке, я завысил. Надо было держать ниже. Но это я понял уже потом. Тогда же просто матюгнулся и быстро перезарядил ружье. Группа туров ринулась наутек в сторону, противоположную тем скалкам, за которыми сидели немцы. На пути зверей был небольшой овраг – складка, которыми изобилуют любые горы с сыпучкой. Быстро оценив ситуацию, понял, что смогу перехватить группу на выходе из этой складки. Но для хорошего выстрела надо было спуститься на тот уровень, где до этого отдыхали туры. Я бросился бегом вниз. Добежав до рубежа, понял, что стрелять с упора не удастся. Тогда встал на одно колено, подставив второе как упор для локтя. Дистанция 250 метров (померил уже после). Сразу поймал в прицел одного, потом второго. Они выскакивали один за другим из оврага. Но какой из них тот самый?! Выскочив, звери в два прыжка исчезали уже в другой складке. Я решил, что либо стреляю по тому, который покажется более-менее нормальным, либо вообще останусь без тура. Сердце пыталось вырваться из груди, а я изо всех сил старался успокоиться. Мало того, что позиция для стрельбы неудобная, так еще и дыхание никак не установится! Вдруг в голове мелькнуло: «Выдо-о-о-о-ох – и стреляй!». Пространство вытянулись в струну, и время замедлилось, как на киношном повторе: глаз, приникший к окуляру оптики, тур, выскакивающий из оврага, палец, нажимающий на крючок. Удар сердца – выстрел. В ту же секунду я слышу шлепок, «бум-бум» и четко вижу попадание по корпусу тура. Оторвав глаз от прицела, вижу тура, спотыкающегося, валящегося на бок и катящегося по горе вниз. Все – отпускаю сердце на волю! Теплая волна переполняет всю грудную клетку. Я вскидываю руки и издаю победный хрип!
Все остальное было стандартно: фотосессия с трофеем. Потом спустили и разделали его с егерем. Забрали трофей и мясо. Трофей оказался «средним»: 7 лет и 75 см длина рогов. Погрузили все на коня. К вечеру вместе с поникшими немцами спустились в основной лагерь.
На следующий день вернулся Игорь – с двумя трофеями тура. Один – очень неплохой десятилетний тур с хорошей, толстой базой (окружность рогов у основания). Игорь добыл первого тура в первый же день охоты, а второго – на другой день. По его словам, это были самые большие рогачи, которых они видели.
Немцы наотрез отказались подниматься пешком. По их словам, они даже не представляли, что охота будет настолько сложной. Ходить они были не готовы. Но, так как охота была тестовой, в общей сложности поездка обошлась им совсем не дорого. Чему они, как настоящие немцы, были несказанно рады.
Изготовив «шоулдер маунт» – чучело по грудь – у одного из ведущих таксидермистов в Москве, я долгие годы любовался моим первым Дагестанским туром. И все время лелеял надежду, что мне все-таки удастся когда-нибудь добыть тура в два раза старше этого. И вот такая возможность выдалась. Спустя 12 лет.
