Экстрим и выживание на охоте или половина жизни в экстриме

Серьёзные трофейные и, в особенности, горные охоты, можно с уверенностью отнести к экстремальным путешествиям. Экстрим сам по себе подразумевает это. Но любой экстрим и риск должен быть хорошо продуман и оправдан. Ни один трофей не стоит человеческой жизни или увечий. Мне приходилось побывать, практически во всех климатических условиях, которые только можно пройти во время проведения охот. Охотились мы и при удушающей жаре в горах Таджикистана и Северной Осетии, когда термометр переваливал за +42 градуса. Часто в Саянах и Туве приходилось ходить в горах по 6-8 часов на жаре под 30С с минимальным запасом воды с полной выкладкой: оружие, рюкзак со всем снаряжением и провиантом. Приходилось охотиться рядом с полюсом холода в Якутии, где температурной нормой зимой считается – 50С, а затвор оружия отказывается работать при такой температуре. Не раз были пройдены высоты за 5 000 метров в горах Таджикистана. Но теперь всё по порядку.
В самом начале свой работы в Таджикистане я получил горную болезнь. Тогда было мало информации о том, что такое высота 3 000 метров над уровнем моря и выше. Как готовиться к высотам, как двигаться и вообще выживать несколько дней на таких высотах. К тому же и личного опыта у меня в 1999 году не было. Ехали мы из Душанбе – столицы солнечного Таджикистана в Мургаб более двое суток. Та дорога запомнилась мне на всю жизнь. Путь пролегал вдоль известной по боевым действиям в этом районе реки Пянж, по которой проходит граница с Афганистаном. Тихая война продолжалась ещё и в 1999 году. Неспокойные были времена. Война в Афганистане вроде закончилась официально, но неофициально локальные перестрелки, грабежи и караваны наркотрафика, сопровождаемые вооружёнными афганцами, держали в напряжении весь район. До определённого времени ситуацию хоть как-то держали под контролем наши войска 201-ой мотострелковой дивизии. Но позже Эмомали Рахмон попросил их на выход, признав свою ошибку только в начале двухтысячных годов. Ну а тогда мы в сопровождении вооружённого майора ВС Таджикистана с АКМ наперевес, ехали на «буханке» (УАЗ 452) по горной дороге, напоминавшей разбитую бомбардировками фронтовую. На одном из перевалов, уже за 2 500 метров над уровнем моря заглох ЗИЛ с грузом выше крыши. У машины не было первой скорости и сел аккумулятор, колёса застряли между камней. Слева скалы, внизу – очень крутой обрыв и лазурные воды реки Пянж.
Ждали пока вытолкнут ЗИЛ из ловушки. Я сидел в машине вместе с нашим клиентом - американцем и хотел было сделать несколько снимков красивых гор и реки Пянж. Но меня строго предупредили, чтобы я этого не делал. Оказалось, что с Афганской стороны могут просто послать пулю в отблеск оптики аппарата, приняв его за оптический прицел винтовки. Нашего водителя попросили отъехать немного назад. Мы двинулись задним ходом. Я контролировал движение. Манёвры на самом краю пропасти не внушали большого оптимизма и, честно говоря, было просто страшно, что мы можем свалиться вниз. Но бояться нужно было того, что даже представить в тот момент было сложно. Когда водитель уже довёл машину до самого края пропасти, я крикнул ему, чтобы он остановился. Буквально через 5-10 секунд, после остановки машины, мы услышали грохот. В метре от заднего борта машины пронёсся в пропасть камень размерами в два раза превышающий наш автомобиль. А если бы я не остановил водителя?! Нас бы вытаскивали из Пянжи по кускам. Едем дальше. Спим в машине. Постоянные остановки и какой-то контроль. За время пути мой паспорт проверили 42 раза!!! Причём проверяли юнцы в армейской форме непонятно какой армии, у которых АКМ болтался чуть ли не по земле из-за их малого роста. В жизни такого больше не видел.
Прибыв в лагерь на высоте 4200 метров над уровнем моря, я не мог спать. Меня постоянно тошнило. Есть не хотелось. Началось обезвоживание. Кружилась голова. Сто метров до столовой я шёл несколько минут. Вокруг неведомая мне до тех пор красота гор. У меня фото и видеоаппаратура, а я не могу двигаться, чтобы заснять горы. Через пару дней стало полегче и я «ринулся» снимать. И уже на следующий день был «наказан» первыми признаками горной болезни. Состояние было ужасное, но вместе с тем интересно было наблюдать симптомы. Кроме головокружения, тошноты, сердечной недостаточности, выражавшейся в посинении губ и ногтей, я отчётливо слышал, как лёгкие издают странные звуки. Было впечатление, что при выдохе ты слышишь звук скомканной бумаги, а при вдохе эта бумага расправляется. Всё это было проявлением первой стадии горной болезни и местные сказали, что мне срочно надо спускаться вниз. На высоте в 3 500 метров над уровнем моря в Мургабе меня чем-то лечили и резко ограничили в воде. А пить в тот момент хотелось, как никогда. Но потребление излишнего количества влаги могло привести к отёку лёгких – второй стадии горной болезни. Тот в свою очередь мог перейти в отёк мозга – третья стадия и уже не излечимая, то есть – смерть. На Памире было на тот момент уже несколько смертей от «горняшки», как её ещё называют в просторечье. Вот что может сопутствовать охоте. Это было хорошим уроком для меня на будущее. С тех пор я не только сам изучил, как надо готовиться к горным охотам, но и разработал рекомендации для охотников, которые идут в горы впервые. Также смог помочь одному польскому охотнику, который умудрился поймать болезнь на высоте всего лишь в 3500 метров над уровнем моря в Киргизии.
В последствии я был в горах много раз на высотах от 3000 до 5000 метров над уровнем моря. В один год пришлось слетать на Памир три раза за период в четыре месяца. Скажу честно – это сильнейший удар по организму, когда ты поднимаешься и спускаешься с таких высот. Последняя высота в 5000 метров запомнилась своим воздействием на организм. Без адаптации и акклиматизации мы оказались на этой высоте на второй день пребывания на Памире. Охотились на баранов. Подъём представлял собой движение, казалось бы, по не очень крутому склону но… 20 метров - остановка. Ещё 30 метров - остановка. Сердце выскакивает из груди. В висках просто молотит молотом. Когда мы всё же оказались на 5000 метрах, я пытался, снимая на видео пейзаж, надиктовать текст. Понял сразу, что мой речевой аппарат совершенно не слушается. Челюсть, язык и губы не могут нормально двигаться, чтобы воспроизводить звуки. Мой клиент вообще стал терять ориентацию в пространстве, чуть не упал с тропы в ущелье. Но, задачу, всё же, выполнили и каким-то чудом нам удалось добыть хорошего барана.
В лагере нам рассказали ребята, что на той же высоте у одного хорошего спортсмена - велосипедиста, который ездил многодневную велогонку «Тур де Франс», просто, как говорят, «поехал крыша» и он чуть не лишился жизни из-за неадекватного поведения. Ушёл с места, где его оставили дожидаться, а обнаружили его в слезах и в полном отчаянии далеко от того места, где его оставили. Езда на конях - одна из самых сложных и опасных видов передвижение в горной местности. В Киргизии у нас был случай, когда одна из вьючных лошадей улетела в пропасть вместе с частью нашего снаряжения. В Горном Алтае конь вместе с охотником улетел далеко вниз, но остался жив. Вот чего стоит пренебрежение безопасностью. Человек просто не захотел спешиться и взять коня в повод, чтобы пройти опасный участок каменной сыпучки. Не раз приходилось слышать о падениях с лошадей охотников или сопровождающих их егерей или аутфитеров. Были очень опасные случаи с лошадьми. Сама поездка на лошади уже представляет собой опасность. А ходить на лошади в горах опасно вдвойне или даже втройне. Крутые склоны, спуски, подъёмы, скальные прижимы. Многодневные конные переходы на Алтае, которые требуют немало физических и моральных сил, а главное - высочайшей степени концентрации внимания.
Однажды, в том же Горном Алтае, на узкой горной тропе мой конь решил не слушаться моих команд и продолжил движение в тот момент, когда на моей высоте склонился толстый сук берёзы, который просто мог бы смести меня с коня. Ценой огромных усилий и ловкости я сумел уйти от прямого воздействия сучка на мой корпус, но сильно повредил правую руку. Ссадина была во всё предплечье.
Не раз приходилось мне совершать в горах конные ночные переходы и как раз вдоль ущелий. В некоторых из них шумно бурлили воды стремительной горной речки, отчего становилось откровенно не по себе, а по спине пробегала дрожь. Идёшь, выбросив ноги из стремян в надежде на то, что если вдруг что, то удастся быстро спрыгнуть. Но получалось это не всегда. Примечателен один случай, произошедший в Киргизии. Виной всему оказалась очередная нора сурка, которая находилась прямо на тропе. Моя лошадь, очевидно, расслабила своё внимание, учуяв близость лагеря и осознавая скорую свободу. Её передняя нога попала в довольно глубокую сурочью нору. В долю секунды она упала на передние колени. Чуть больше времени заняло моё падение через её шею и голову. При этом моя левая нога освободилась от стремени, а вот правая, из-за того, что всё произошло так стремительно, наоборот, наглухо застряла в своём стремени – «капкане». Я падал на правую сторону, но при этом крепко держал поводья. Об этой важной детали я помнил всегда. Поводья лучше никогда не отпускать. В таком случае сохраняется хоть какая-то возможность контролировать лошадь. Но мне в тот момент это помогло лишь отчасти. Лошадь быстро встала на четыре ноги. Седло съехало на бок из-за того, что моя нога была в стремени. Такое положение седла, непривычное для лошади, часто заставляет животное нервничать, мягко говоря. Лошадь начала лягаться. Видя, что вокруг меня огромные валуны, я ещё сильнее вцепился в поводья. Мне на помощь пришёл наш проводник Бешенбек, который ехал чуть впереди меня. Он подбежал, и я передал ему поводья. Но ситуация не стала для меня лучше, скорее наоборот. Лошадь усмирить не удавалось. Она стала ещё активнее крутиться на месте и лягаться. Отдав поводья, я потерял ещё одну опору, меня развернуло, и я оказался практически под лошадью. Она периодически наступала мне на обе ноги своими копытами с подковами.
Единственное, о чём я думал в тот момент, - что мне необходимо закрыть голову от возможных ударов копыт. Пришлось скрестить перед своим лицом руки в ожидании этого удара, последствия которого трудно было бы представить. Слышно было, как копыта свистели у моей головы с обеих сторон. Но мне крупно повезло. Я не получил ни одного удара в голову. Лошадь в конечном итоге удалось остановить. Мою спину от повреждений спас рюкзак с фото и видео аппаратурой. (Кстати, аппаратура тоже не была повреждена, благодаря особой конструкции рюкзака с мягкими перемычками внутри и снаружи.) Повезло мне также в том, что лошадь повредила мне только ноги, на которые страшно было смотреть, когда мы приехали в лагерь. Бёдра и голени были в огромных кровоподтёках и ссадинах. Раны опухли. Зато не было ни одного перелома. И лошадь ни разу не наступила мне ни на какие другие жизненно важные органы! А вот моей коллеге в Казахстане чуть ранее повезло меньше. Её лошадь тащила по камням 500 (!) метров, наступив несколько раз на живот. Около месяца она пролежала в больнице. Приняв обезболивающее средство и намазав раны на ногах обезболивающим кремом, мне удалось даже заснуть, правда, только спустя часа полтора.
Часто приходилось ночевать под открытым небом. Обычно это доставляет мне огромное удовольствие, но только тогда, когда погода хорошая. Например, мне нравится спать вне избушки на охотах осенью в Саянах. Ты ложишься в спальник, а над тобой бездонное антрацитовое небо, усыпанное мириадами бриллиантовых звёзд. Слышишь все звуки Природы. Ревут маралы, на «ложных» токах токуют тетерева.
Но совсем другое дело, когда тебе приходится залезать в спальник при минусовых температурах и после целого дня на ходу. Да ещё если идёт снег, мокрый снег или дождь. Вот тогда становится немного грустно. Особенно, когда утром надо попробовать влезть в замёрзшие горные ботинки. Однажды на Алтае после тяжелейшего конного перехода в горах вся наша одежда была мокрой. Для ночёвки была палатка, но… Это только так, для антуража, что называется. Температура в ней была такая же, как на улице – ночью -15С! Что делать, как выживать? Ложишься в спальник в одежде, а то, что снял, сушишь на себе. Так вот и жили целую неделю!!! Много раз приходилось ночевать в снегу при температурах около -30С. Главное в такой ситуации - иметь хороший спальник и одежду. Навыки такого выживания в экстремальных условиях пригождаются даже на охотах в нашей местности. Ночевал я и при -27С во время охоты на оленя в нашей Владимирской области. В общем, к таким испытаниям настоящий охотник должен быть готов ВСЕГДА! Именно за это и начинаешь себя уважать. Ты прошёл и выдержал это.
Рассказывать о таких экстремальных случаях можно много и долго. Здесь приведены примеры лишь малой толики того, что мне пришлось пережить за 30 лет моей аутфитерской работы. Ещё об одном опыте хотелось бы рассказать здесь в этой статье. Это ночные горные восхождения. Было их в моей практике немало, но остановлюсь на одном, самом сложном.
Горы Кавказа.
Октябрь месяц. Самое тёмное время суток. Хорошо, что в темноте мы не видели крутизну подъёма. Белым днём и в трезвом рассудке, только кинув взгляд вверх, мы бы усомнились в возможности вообще забраться по столь вертикальному склону. К тому же, и с теми особенностями горного рельефа, который невозможно оценить, находясь внизу.
Итак, с 23:10 и до 6:30 часов утра мы вместе с тремя проводниками карабкались вверх по каменной сыпучке. Камни были острыми и скользкими от замёрзшего на их поверхности конденсата. Временами из-под ног впереди идущего вылетали хорошо заметные в темноте искры от удара камней друг о друга. По дороге мы помогали друг другу, если под впереди идущим съезжала вниз горная порода или летели камни по ногам. Идущему сзади приходилось втыкать в сыпучку свой посох, чтобы предотвратить его соскальзывание вниз. Шаг вперёд и пару метров назад. Так выглядел местами наш подъём. Дикое напряжение ног и рук. Сердцебиение высокой частоты. Высота уже 3000 м над уровнем моря. Всё это в кромешной темноте.
Я проводил многих зарубежных охотников в горах, но в таких условиях, в которых мы оказались в этот раз, я тогда со своими охотниками не был. Думаю, что вряд ли кто-то из иностранцев смог бы выдержать такой подъём. Скорее всего, они уже через полчаса подъёма послали бы в мой адрес весь свой запас ненормативной лексики, развернулись и пошли бы обратно к машинам, обвинив меня во всех земных грехах. Такое уже было в моей практике. Единственное исключение могли бы составить норвежские охотники. Это крепкие и выносливые ребята с хорошей физической подготовкой. Я был очень рад в тот момент тому, что со мной были наши молодые ребята с русской закалкой.
Около 4 часов утра услышали грохот. Часть ледника с соседнего склона оторвалась и с гулким грохотом понеслась вниз по граниту в долину, откуда мы пришли. Как раз там у нас стояли машины. Через несколько минут ещё один сход ледника. Мурашки по коже. Абсолютная тишина в команде. Когда совсем рассвело, мы смогли оценить часть того пути, который прошли. Только от одного взгляда вниз могла закружиться голова у неподготовленного человека. А мы это уже прошли.
До сих пор, вспоминая этот маршрут, с трудом осознаю, как мы смогли его пройти с рюкзаками и оружием за спиной! 17 часов на ходу за день в таких условиях! Люди современной цивилизации уже забывают, кто подарил им счастье общения с Природой, установил границы горных хребтов, открыл новые виды животных. Да, именно, сквозь такие тернии пришлось проходить первопроходцам-естествоиспытателям. Именно эти выдающиеся люди выживали в суровых климатических условиях, за счёт навыков, приобретённых во время охот. И именно охота и рыбалка давала им шанс передвигаться, вести наблюдения и описывать диких животных, а попросту – выживать в суровых условиях.
К счастью, за всё время жизни в таком экстриме, благодаря знаниям и навыкам, у меня не было серьёзных проблем со здоровьем, за исключением травм ног и рук, которые до сих пор все в шрамах, но мне везёт в том, что на моей коже всё быстро заживает. До сих пор я могу проходить десятки километров пешком в любых климатических условиях на любых высотах и проезжать под сотню километров на велосипеде в жару под +30С и терпеть, терпеть, терпеть.
P.S. Испытывайте себя, путешествуйте, ведь в наше время есть возможность подобным образом доказать окружающим и, прежде всего, самому себе, что вы – настоящий мужчина! Удачи и безопасности всем пытливым охотникам!
Искренне Ваш,
Дмитрий Встовский.