Весна, оз. Воже, глухарь.

Я ехал по разбитой лесовозами дороге. То справа, то слева периодически виднелись выезды из леса выстланные горбылём. Уныла картина. Я возвращался с интереснейшей, но одновременно и очень сложной охоты, с добытым трофеем, но езда на расстояние в 70км по щебёночной, в хлам разбитой дороге, портило все самые наилучшие впечатления о проведённом на охоте времени. Периодически попадались добротно построенные в далёкие времена дома, типичной северной архитектуры, покосившиеся от времени и брошенные хозяевами. Местами встречались целые безжизненные и покинутые гражданами деревни. Невозможно сознавать, что за окном ХХ1 век, ты едешь по территории страны победительницы во Второй Мировой войне, которая уже более 75 лет живёт без войн.       Ну а теперь всё по порядку. Работая аутфиттером часто приходилось бывать в Вологодских лесах. Я привозил охотников для трофейных охот, на глухаря, тетерева, вальдшнепа, медведя, лося. Но, то была работа. Редко когда удавалось взять оружие самому в руки и постоять вечернюю зорьку на вальдшнепа. Клиенты - прежде всего.      За время сотрудничества у меня сложились хорошие партнёрские  и даже дружеские отношения с очень интересным человеком - Председателем Вологодского областного общества охотников и рыболовов, избранного в этом году Председателем уже в 9-ый раз Каплине Владимире Вадимовиче.     Он то и пригласил меня в том году на весеннюю охоту.  Как раз у меня закончилась охота во Владимирской области, а в Вологодской только открывалась. «Приезжай, вместе побичуем!», говорил своим северным слегка растянутым говором Вадимыч, как звали его многие из близких друзей. Путь лежал не близкий. От моего дома до места, д. Анисимовская Вожегодского района Вологодской области по спидометру выходило около 700км.        Недолгие сборы и я уже в пути. На дорогу ушло около 10 часов. Но самое ужасное, как всегда бывает в самом конце, когда уже хочется расслабиться. Но не тут-то было. На тебе вот такое испытание разбитой щебёночной дорогой. И ладно было бы несколько километров, но эта трасса тянулась на десятки километров. И вместо расслабления, тебе приходится ещё больше сконцентрироваться, чтобы не влететь в яму, замаскированную лужей, регулярно очищать лобовое, заднее и боковые стёкла от липкой светло-жёлтой жижы, летящей из под колёс твоей машины и встречных автомобилей.        Наконец! Я вышел из машины, которая к концу поездки была больше похожа на военный броневик, с небольшими амбразурами, и тут же попал в горячие объятия старого друга. Долго обниматься было некогда. Быстро перетащили вещи в типичный для вологодской области огромный дом. Мне выделили место в светёлке на втором этаже дома, как почётному гостю. Большая просторная комната с четырьмя окнами на две стороны. Печки в ней не было, но привыкший за 30 лет спать в любых климатических условиях, я был рад, что, наконец, смогу просто отдохнуть после долгого переезда. Но не сразу. Как положено по всем канонам гостеприимства Вадимыч уже приготовил жаркое, и мы дружно спустились на первый этаж. Там была и добротно сложенная русская печь, и небольшой подтопок. В комнате было тепло и уютно, пахло едой. Чем не рай для русского охотника.       За горячим блюдом обсудили последние новости и планы на моё пребывание.  Я успел ещё даже ко времени вечерней вальдшнепиной тяги. Быстро перекусив, прыгнули в НИВУ и через 20-ть минут были уже на опушке леса, над которой обычно, по словам Вадимыча, хорошо тянули самцы вальдшнепа. Правда, с погодой в тот вечер не очень повезло. Тяга была вялая и чуть в стороне от нашей поляны. Но одного петушка мне удалось взять. Вернувшись, выпили чаю и разошлись на ночлег. Я комфортно чувствую себя в своём спальнике, который всегда сопровождает меня в любых поездках в центре России. Забравшись внутрь, заснул сразу же.      Утро встретило нас изредка выглядывавшим из-за свинцовых туч солнцем. Частенько принимался дождь, иногда переходящий в снег. Север Вологодской области! Погода типичная для мая месяца в этих местах. Надо сказать, что такая погода преследовала нас на протяжении всего моего пребывания в этих замечательных краях и внесла немало сложностей в процесс охоты. Но об этом чуть позже.       День посвятили воспоминаниям о былом, долго не виделись. Топили баню. Куда же на севере без неё. Параллельно запустили процесс копчения рыбы, выловленной Вадимычем и его егерем Иваном накануне. Рыба уже была засолена. Мне поручили нарезать небольших, сантиметра по 4, веточек из веток черёмухи. Они нужны были для того, чтобы расширить брюшину рыб, чтобы рёбра не склеивались и хорошо прокоптились. Скоро всё было готово. Огонь горел, несмотря на сильный ветер, ольховая стружка была на поддоне, решётки с рыбой в два яруса загружены в коптилку. Оставалось только лишь следить за огнём и режимом копчения.       Рыба закоптилась. Оставалось дождаться чтобы она остыла и можно было бы насладиться дарами озера Воже. Небольшая справка. Озеро расположено на границе Вологодской и Архангельской областей и относится к бассейну реки Онеги. Вытянуто в направлении с севера на юг. Длина водоема составляет 64 км, ширина колеблется от 7 до 16 км. Размеры впечатляют. Славится озеро своим судаком, которого добывают в промышленных масштабах.      Время для ожидания даром не теряли. Баня уже прогрелась как надо и только ожидала нашего пришествия. Вряд ли можно описать всё то, что русский человек, к тому же охотник испытывает, когда парится, да ещё с дубовым и берёзовым веничком.      Через пару часов мы почувствовали себя заново родившимися, очистившими все чакры и восстановившими свою биологическую ауру. Тут и рыба с пивом пришлась как раз к месту.       Тем временем погода не унималась. Сильный ветер порой просто свирепствовал и рвал крышу.  К вечеру на удивление  ветер стих, и мы получили прекрасную возможность насладиться вальдшнепиной тягой. Надо сказать, что тяга в Вологодской области, на мой взгляд, одна из самых активных и интересных. Если погодные условия устраивают птицу, то за вечер ты сможешь увидеть до 20-ти пролётов. В среднем 8-10 пролётов могут порадовать соскучившуюся за период простоя после зимних охот, душу охотника. Прекрасные вальдшнепиные места, хорошая компания, несколько удачных выстрелов и незабываемые впечатления. Вернулись в дом уже затемно. За чаем по-прежнему волновал один вопрос. Время шло, а на глухаря шансов выйти так и не появлялось. Сильный ветер, постоянные осадки, делали охоту на току практически не возможной. Птицы не так активны, но самое главное это то, что крайне сложно будет услышать токующих птиц.      В ожидании прошёл ещё один день. Погода не изменилась. Скоро надо было уже собираться в обратный путь, но свой шанс я так и не использовал. Вадимыч пригласил своего егеря. Звали его Иван. Человек роста выше среднего, около 185 см, очень крепкого телосложения, со взглядом немного из подлобья. Как выяснилось позже, Иван обладал ещё и очень сложным характером, представлявшим некоторые проблемы в общении. Многие северяне, из моего опыта общения, соответствуют такому типу. Я к этому привык за время моей работы и просто общения с охотниками. Так что контакт могу всегда установить на уровне необходимом для совместной деятельности.      Итак, на совете было решено попытаться использовать хоть малейший шанс и с вечера выдвигаться на берег озера. Там у Ивана, как и у всех местных, построен небольшой охотничий домик у воды и привязана лодка. Ночи в это время на севере уже становятся короче. Заходить решили в восемь часов вечера. Иван приехал на своей каракате, мотоблоке с прицепом. Погрузились и тронулись. Ехать было минут 10.      Вскоре остановились у кромки леса. Было очевидно, что когда то в этих местах была проложена дорога. Но в тот момент она была местами подтоплена, места сильно разбита. Рядом проходила тропа, вымощенная широкими лагами. Лаги частично ушли в мягки болотистый грунт. Так что местами проще было идти по грунту, нежели пользоваться лагами. На вопрос о том, сколько идти до озера, Иван сказал, что немного. Что такое немного я примерно догадывался. Это могло быть и около часа. Расстояния в России большие. Дорогу осилит идущий, и мы тронулись в путь, с рюкзаком, оружием и посохом в руке.      Наконец, показался просвет и отблески гонимых ветром волн. Вот и избушка. Из-за разлива подойти к ней можно было только по воде в болотных сапогах. Но зная масштабы разливов в этих местах, местные стараются приподнимать избушки на сваях или ставить подальше от уреза воды. Интерьер представлял собой обычный для избушки охотника. Слева в углу размещалась железная печь. Справа находился стол с двумя стульями. Прямо напротив входа у дальней стенки стояла двухярусная кровать. В общем, переночевать и обогреться можно было в любую погоду. Иван быстро растопил печь, чайником зачерпнул воды прямо у порога и поставил на печь. Мы расположились у стола.       Тем временем, погода не радовала.  Резкие и сильные порывы ветра, мелкий дождь не сулили хороших перспектив для глухариной охоты. Иногда ветер немного стихал. Дверь в избушке была открыта. Мы смотрели на воду в надежде, что капли перестанут биться о водную гладь. Прямо над избушкой прохоркал вальдшнеп. Затем второй. Прямо перед открытой дверью приводнилась пара чирков. Самец сразу же принялся ухаживать за горделивой самочкой.       Тем временем летящие в высоте рваные тучи сгущали сумерки. Совсем темно на севере в это время не становится. Чайник вскипел и Иван вышел из избы за смородой. Так они здесь называют смородину. Вообще северный вологодский говор очень интересен и о нём можно рассказывать отдельно. Но, не в этот раз. Через пять минут мы уже пили душистый смородиновый напиток с добавлением чая, так я бы назвал этот эликсир северного здоровья.  Выпили по одной кружке, потом ещё по одной. Потом чуть позже ещё. Пили медленно, размеренно получая удовольствие от каждого глотка.      Всё это время не сидели молча. Как всегда в таких ситуациях, когда до самой охоты много времени, обсуждаешь с компаньёном различные темы, некоторые из которых, бывают даже не связаны с охотой. Но превалировавшей темой, конечно же, была глухариная охота.      Иван поведал, что ток находится на небольшом возвышении недалеко от уреза воды.  Токуют птицы на высоких соснах. Ток хороший, активный и не потревоженный охотами. Егерь, очень ревностно относится к вверенному ему участку и старается оберегать его от непрошенных гастролёров-браконьеров.  Иван был уверен, что птицы будут на месте, не смотря на ветреную погоду.      Так в беседах и спорах прошло несколько часов. В два ночи решено было выдвигаться. Это чуть раньше запланированного, но пошли на вёслах, дабы не пугать птиц при подходе. Меняясь, через полчаса мы были на месте. Лодка ткнулась в мягкий, кочкастый, болотистый берег.      Иван повёл меня перпендикулярно урезу воды. Ветер не стихал, раскачивая огромные, вековые сосны и шумя в их иголках. Периодически останавливаясь, мы прислушивались в надежде услышать токующих птиц, но тщетно. Сделали один круг, потом расширили второй круг. Тока не было слышно. Иван уже отчаивался и стал переживать. Не в правилах северянина прохолостить. Видно было, что он уже немного нервничает. Рассвет всё ближе, Скоро начнут петь другие птицы, а ток так и не найден. Я его успокаивал, понимая всю сложность обстановки.     Решили пройти чуть дальше, в небольшую болотистую низинку. И вот, не пройдя и 100 метров, во время очередной остановки, я всё же услышал едва различимую среди ветра глухариную песню. Я указал Ивану предположительное направление и сразу же в 90 градусах от этого глухаря затоковал ещё один. По лицу Ивана я мог определить, что он сам был очень удивлён тем, куда переместился ток. Но сам он этого не сказал. Тем не менее, ток был обнаружен. По моим соображением птицы сместились сюда из-за скверной погоды, ветра и дождя. На высоких соснах, вероятно, им был токовать не комфортно. Но это – мои предположения.       Перед нами открывалось болото с невысокими сосенками, высокими кочками и красивым белым мхом. Болото располагалось ниже традиционного токовища и потому было менее продуваемо ветром. Пройдя немного вперёд, мы отчётливо слышали двух поющих глухарей. Иван решил послушать того, что был слева от нас, а меня направил к правому. Тут и началось самое интересное. Такой сложной глухариной охоты у меня ещё не было. Много раз проводил на ток охотников сам, делал фильмы и фотографий птиц. Но в этот раз это было как искусство скрадывания и подхода. Кажется всё работало против охотника и в пользу птиц.  Порывистый ветер, задувавший с разных направлений, то удалял звук, то приближал, то уводил в сторону. Вычисляя среднеарифметическое, я потихоньку продвигался к глухарю, постоянно сверяя курс и местонахождения птицы. Идти было в целом не сложно. Ноги утопали в глубоком мху, но тем самым скрадывался шум шагов. Но трудно было найти дерево, за которым можно было бы спрятаться от птицы в случае необходимости. Невыскоие, реденькие сосёнки представляли собой плохое укрытие для охотника, и я в любой момент мог быть обнаружен. Приходилось постоянно просматривать местность и деревья биноклем. Поблизости мог оказать молодой глухарь, или скрипун, как его ещё называют охотники. Он ещё не может токовать, но слышит всё вокруг в отличие от токующих птиц, которые во время точения абсолютно глухи. Были случаи, когда именно такие скрипуны портили глухариную охоту, срываясь с места и настораживая весь ток.       До ближнего токующего глухаря оставалось приблизительно около ста метров. Его песнь то заглушалась шумом ветра, то вновь была слышна. Я уже определил приблизительный маршрут подхода.  Прятаться за небольшие сосенки становилось уже невозможным, поэтому приходилось действовать более решительно. Не успел я сделать и пары шагов под очередное точение, как прямо у меня над головой раздался буквально душераздирающий крик какой-то птицы. Трудно было определить какой, но крик был пронзительный и какой-то даже ожесточённый. Первый раз я слышал такой сильный и дерзкий крик птиц. Он окончательно заглушил на какое-то время звук глухариной песни. Ветер добавил сложности в ситуацию.  Глухарь тоже затих. Вероятно, насторожился, так как лесные обитатели умеют хорошо определять звуки опасности других животных и птиц.        Надрывно прокричав пару-тройку минут. Птица сорвалась и улетела. Глухарь опять начал токовать.  Я медленно к нему приближался. Впереди, метрах в 30-40 открывалась небольшая полянка, покрытая мхом, которую окружали невысокие сосенки. Рядом с одной из них я остановился в надежде обнаружить птицу. Глухарь замолчал. Я замер. Ружьё в правой руке и на предплечье левой. Нельзя было даже пошевелить головой. Я стоял на открытой местности с отсутствием какого-либо прикрытия. Ветер всё также раскачивал порывами верхушки сосен. Запел глухарь, находившийся за тем, к которому я шёл. Мой молчал.      Вдруг я услышал робкое тэ-ке, затем ещё тэ-ке.  Затем более активное токование и, наконец, точение. Вглядываясь в сосенки, стоявшие на другой стороне поляны я заметил, что одна из верхушек сосен покачивалась не по причине дуновения ветра. Её раскачивал токующий глухарь. Но саму птицу разглядеть было не так просто.  Были случаи, когда я с клиентом ходил  вокруг одиноко стоящей сосны более 10 минут, но разглядеть глухаря тогда так и не удалось. В итоге он улетел.     Наконец, над одной из веток увидел чёрную голову глухаря. Я стоял без движения. Глухарь вновь вывел свою мелодию. Я уже отчётливо понимал, где и, самое главное, как он сидит на той сосне. Птица располагалась ко мне правым боком, головой на восток. До глухаря было метров 35-40.  Дальше продвигаться было невозможно. Я был полностью на открытом месте и в зоне его видимости. Решил стрелять. Но для этого нужно было ещё поднять к плечу такое нелёгкое в тот момент МЦ 21-12. Я начал очень медленно поднимать оружие. После двух песен глухарь вдруг замолчал. Вероятно, что-то предчувствовал или заметил меня. Я замер на половине движения и ждал, пока глухарь снова запоёт. После долгой перемолчки опять раздалось тэ-ке, перемолчка. Опять тэ-ке и опять перемолчка. По опыту я предполагал, что это может закончится тем, что глухарь просто сорвётся с места и улетит. Более ждать было нельзя.      Я без труда определил, как у глухаря расположено тело и куда мне нужно стрелять. Проблема в том, как поднять ружьё, прицелиться и выстрелить. Ошибки допускать было невозможно! И в тот момент, когда налетел очередной порыв ветра, я вскинул ружьё к плечу и почти не целясь, послал заряд в глухаря.      Большой тёмный корпус реликтовой птицы камнем упал в мягкий белый мох. Я тут же был готов произвести ещё один выстрел, чтобы избежать подранка, но этого не потребовалось. Птица замерла, разбросив крылья. Я подошёл к повергнутому старожилу лесов русских погладил его перья на шее и корпусе, отдал дань Матери-Природе за то, что послала мне такой трофей.        Пока я рассматривал глухаря, заряд дроби, кстати, пришёлся как раз в то место, куда мы, обычно, стреляем – небольшое белое пятнышко на сгибе крыла и основание шеи, как будто из неоткуда появился Иван. Поздравил меня с добычей, сам уже, наверное, не веривший в удачу того дня из-за сложных погодных условий. Не очень словоохотливый он, однако, отметил, что глухарь был трудовой, подразумевая, и то мастерство, с которым я его добыл в таких сложных условиях. Недолгая фотосессия, и в обратный путь.       Глухарь был типичным представителем своего северного рода весом    5-6кг! Ноша увесистая и приятно оттягивала мне руку. Приходилось по очереди нести трофей в левой и правой руке. Природа, дав нам небольшую передышку от дождя, опять засыпала нас мелким дождём. Но главное было сделано.        Также на вёслах доплыли до избушки. Иван хотел выпить чаю, но я отказался. Хотелось побыстрее вернуться в дом. Собрал все свои пожитки в рюкзак. Бережно положил туда же глухаря и тронулся в обратный путь один. Бессонная ночь, давала себя знать, и я старался как можно быстрее оказаться в деревне. Путь был пройден как на одном дыханье. И вот я уже выкладываю почётный трофей перед Вадимычем. Поздравления, рукопожатия. Мне кажется, что он был доволен результатом не менее меня. Сделали несколько фотографий на память о пребывании на Вологодской земле и охоте.      Я решил, что после отдыха, постоим на вечерней вальдшнепиной тяге, а утром я буду выезжать домой. Удалось ещё раз насладиться прекрасным северным вечером, природой, пролётом лесных куликов, два из которых пополнили мой трофейный счёт.        Вологда уже давно и навсегда запала мне в душу и я с нетерпением жду следующей поездки в этот удивительный и красивый край.   Охотник и аутфиттер Дмитрий Встовский.   P.S. Хочется ещё раз выразить благодарность моему другу Вадимычу (Каплину В.В.) и егерю Ивану за прекрасное время проведённое вместе и незабываемые охотничьи воспоминания.