На Монблан в седле лошади (или охота на архара в Киргизии).
На Монблан в седле лошади
(или охота на архара в Киргизии).
Пролог.
«У меня есть друг – альпинист, он любит ходить в горы. Несколько раз забирался на Монблан (Прим. Монблан – самая высокая вершина Европы 4 810м н.у.м..) Но если я ему скажу, что забрался на Монблан на лошади, то он сначала, не поверит, потом – позавидует, а позже – захочет поехать со мной»
Витольд Гжсяк. Польский охотник.
Всё началось с нашего прибытия в аэропорт Бишкека. Я прилетел в Киргизию с группой польских охотников для охоты на козерогов и барана Марко Поло. Рейс прибывает рано утром, когда в Москве ещё ночь. Полусонные мы проходили пограничные и таможенные формальности и были приятно удивлены оперативностью работы моих киргизских партнёров. Они провели нас через VIP зал и вот мы уже сидели и пили чай и кофе. Конечно, не ради самого процесса или чтобы просто утолить жажду. Я с Эрмеком хотел максимально эффективно построить график тура. Хотя всё обычно решается ещё до прилёта охотников, но часто возникают какие-то нюансы, которые и вносят небольшие корректировки в уже составленный план.
В этот раз у нас было три охотника. Один хотел охотиться на архара, двое других предпочли козерогов. Решили, что охотники на козерога поедут в один лагерь, а мы с Витольдом Гжсяк (так звали моего хорошего знакомого охотника, который уже приезжал ко мне не в первый раз) поедем в дальний лагерь, и будем пытаться там найти и отстрелять хорошего трофейного барана Марко Поло. Распрощались прямо в аэропорту и тут же отправились в путь.
Дорога в бараньи угодья всегда – очень долгая, от 8 до 12 часов. До Нарына нас довезла старенькая Ауди. Там мы пересели в УАЗ 452, уже загруженный продуктами и всем необходимым для жизни вне цивилизации. Так начинался наш долгий путь в горный лагерь. Долго петляли по извилистым горным дорогам, всё выше и выше забираясь вверх. И вот, наконец, эта изматывающая дорога длинною в двое суток без сна и сотнями километров в машине, позади.
Мы прибыли в небольшой базовый лагерь, который был оборудован на базе поселения пастухов. Нас радушно встретили хозяева – семья пастухов и их родственники.
Быстро перекусив, обсудили планы на следующий день, легли и попытались уснуть. Последнее нам удавалось сложнее всего. Лагерь находился на высоте 3 600м н.у.м. и по этой причине начала сказываться гипоксия (недостаток кислорода). Обычно первые дни на такой высоте редко когда удаётся высыпаться. Сон - очень чуткий, прерывистый и беспокойный. Обычное явление – одышка, головные боли и тошнота. Так было и в этот раз. Но мы с Витольдом относительно спокойно переносили эти физические перегрузки.
В горах всегда поражает ночное небо. Антрацитового цвета с почти неуловимым синеватым оттенком оно всё усыпано бриллиантами ярких звёзд в таком количестве, которое ты никогда не увидишь на равнине. Именно там даже новичок сможет понять, почему млечный путь так называется. Обилие искрящихся звёзд различной величины и яркости создаёт эффект даже скорее не пролитого молока, а дорожки усыпанной сахарными кристаллами или крупинками льда. Созерцание этого всегда завораживает, успокаивает и напоминает о вечном.
В целом, погода на протяжении всей охоты была неплохая. Практически каждый день светило солнце. Но для тех, кто только что прибыл на такую высоту, это создаёт дополнительные проблемы. Прежде всего, необходимо позаботиться о своём лице и глазах. Насколько это серьёзно будет видно из дальнейшего рассказа.
Итак, рано утром, когда первые лучи солнца ещё только обозначают горные вершины, мы уже сидели в сёдлах и двигались по дну реки одного из ущелий. Для гор всегда характерны резкие перепады дневной и ночной температур. Вот и в этот раз в середине октября этот перепад составлял около 25-30 градусов! Ночью было около -20; -25 градусов, а днём температура поднималась до + 5-8. Из-за неподвижного положения в течение долго перехода на лошади приходится очень тепло одеваться т.к. без движения очень быстро замерзаешь. Иногда приходится просто сходить с лошади и идти пешком, чтобы хоть немного разогнать кровь. Но в первые дни из-за гипоксии, делать это чрезвычайно трудно. Очень быстро задыхаешься.
Так мы двигаемся около 1-2 часов до тех мест, где пасутся бараны, которых заблаговременно выслеживают проводники. За это время мы успеваем увидеть иногда козерогов иногда самок баранов с детёнышами, лисиц или даже волка.
Тактика охоты на барана всегда примерно одинакова. Мы должны выйти на хребет, с которого нам будет видно то место, где пасутся эти скрытные животные. Затем выбирается тактика подхода или нагона на стрелка. Я всегда отстаиваю тактику подхода, т.к. это – более спортивный и интересный способ охоты, где всё практически на 80% зависит только от тебя. Этот процесс более управляем с твоей стороны и ты имеешь больше возможностей в выборе способа подхода с одной стороны, и доказать на что ты способен как настоящий горный охотник, с другой стороны. Как правило, именно эта тактика в большинстве случаев срабатывает, и мы выходим на стрелковую позицию в 100-300 метров.
Несколько дней мы совершали ежедневные восхождения на горные хребты, но нам постоянно не везло. Видели много самок с молодняком. Иногда эти стада насчитывали по 150-200 голов. Видели много молодых баранов. Но достойные нашего внимания старые самцы были в тех местах, где не было нас. За 4 дня охоты мы покрыли на лошадях очень большое расстояние, но без результата. Кстати, лошади, на которых мы ездили, заслуживают отдельных слов благодарности. Эти невысокие, коренастые лошадки делают возможным охоту на баранов и козерогов в таких экстремальных условиях. Без них нам просто нечего было бы делать в таких горах. Правда, при передвижении на лошади в горах приходится всегда быть на чеку. В это время в горах существуют две опасности при езде на лошади это норы сурков, которые повсюду и горные осыпи.
Одним утром, мы поднимались на лошадях на самый высокий хребет, чтобы осмотреть близлежащие долины. Выехали из промёрзшего, холодного ущелья на склон одного из хребтов, который был уже разогрет солнцем. Отчётливо просматривалась влага от таяния снега и льда. От крутизны склонов, по которым шли, захватывало дух. По этой причине для большей безопасности я всегда вынимаю ноги из стремян или держу их только носками ботинок. Так было и в этот раз. Лошадь подо мной споткнулась на самом крутом участке. Я не успел хоть как-то среагировать, как осознал уже в полёте то, что я лечу через голову лошади на землю. Получилось то, что под левым переднем копытом лошади поехал оттаявший грунт, она споткнулась и упала на передние ноги. В этот-то момент я и вылетел из седла, сделал кульбит и оказался на камнях, благо небольших. Спину спас мой специальный рюкзак для фото- и видеоаппаратуры. Мне ещё повезло тем, что моя нога не осталась в стремени, и упал я на склон, который находился ближе к вершине, а не вниз к ущелью. Иначе пришлось бы мне долго кувыркаться! Я встал, отряхнулся, с улыбкой посмотрел в округлённые от случившегося глаза наших проводников Алмаза и Бешенбека, снова запрыгнул в седло и двинулся дальше.
А вот то, из-за чего я успел здорово забеспокоиться, случилось минутой позже. Бишенбек повёл нас в сторону от того оползня, где упал я, но попал в другую ловушку вместе с Витольдом. Как только их лошади ступили в глубокий снег, мы услышали, что кованые копыта застучали по крупному скальнику. И тут я увидел такую картину. Лошадь Витольда слегка споткнулась, потом огромная масса снега стронулась с места и поехала вниз вместе с камнями, находившимися под снегом. Лошадь с Витольдом стало разворачивать, и чтобы удержаться лошадь просто широко расставила ноги, пытаясь задержаться хоть за что-то. Ей удалось это сделать не сразу. Я тут же крикнул Витольду, чтобы он соскочил с коня. Но быстро ему это сделать не удалось. Лошадь всё же упала на бок вместе с охотником, но тут же поднялась и, наконец, остановилась. Вся эта масса снега и камней тоже остановились. Витольд спрыгнул с коня, а мы смогли перевести дух от величайшего напряжения.
Трудно представить, чтобы было, если бы они свалились вместе с лошадью в ущелье. Посмотрев друг на друга, мы ещё умудрились улыбнуться и продолжили восхождение, но уже пешком. Преодолели этот опасный участок, потом опять сели верхом и уже через 5 минут были на вершине хребта. Проводники пошли просматривать в бинокль долины и выискивать баранов, а мы с Витольдом сели и стали обмениваться впечатлениями о пережитом недавно.
Я снял свой рюкзак и стал фотографировать красоту гор Киргизии. В это же время я достал GPS, чтобы узнать, как далеко мы ушли от лагеря, и на какой высоте находимся. Оказалось, что от лагеря по прямой мы ушли на 10км, а высота, на которой мы находились, составляла 4850м н.у.м.! Витольд, как только услышал об этом, так сразу сказал, что у него дома ему мало кто поверит, что он забрался на высоту Монблана да ещё на лошади! Но это было так. Погода была прекрасная, солнечная, что, в свою очередь, заставляет думать о том, чтобы не сжечь глаза от яркого солнца и не сжечь кожу лица от тех же солнечных лучей.
Дело в том, что на такой высоте ультрафиолетовые лучи почти не встречают преград. Наличие в составе воздуха на равнине озона обеспечивает нам защиту от вредных лучей.
Поэтому наиважнейшим в горах на таких высотах является защита глаз специальными очками и кожи специальным кремом. Я лично использую специальные кремы, разработанные для альпинистов. Особое внимание надо всегда уделять защите выступающих поверхностей: носа, верхних частей щёк (чуть ниже глаз) и особенно губ!
Не смотря на то, что я по несколько раз за день смазывал губы, мне всё же не удалось избежать ожога. Честно скажу, что ощущение не из приятных!
Как реагируют глаза на отсутствие защитных очков, объясню на примере. Мы двинулись по хребту к противоположной долине. Один из проводников заметил там большой табун баранов. Он хотел его обойти и «толкнуть» на охотника. Мы приготовились ждать на том месте, где нас оставили. Я снял солнцезащитные очки, чтобы сделать несколько снимков. И когда я взял в руки камеру, чтобы заснять процесс охоты вместе с выстрелом, то я не мог ничего разглядеть в визир видеокамеры. Зрачки не могли перестроиться. Потребовалось несколько минут, чтобы зрение вошло в норму. Если пренебрегать защитой глаз, то может развиваться такая болезнь глаз как макулопатия – возрастная дегенерация жёлтого пятна сетчатки.
И этот день для нас опять оказался неудачным. Трофейных самцов опять не оказалось на дистанции выстрела. Мы осмотрели ещё пару ущелий и направились в сторону лагеря. И тут произошёл ещё один, очень неприятный для меня, случай, когда мог стоять вопрос о моей жизни.
Виной всему оказалась очередная нора сурка, которая находилась прямо на тропе. Моя лошадь, очевидно, расслабила своё внимание, учуяв близость лагеря и осознания скорой свободы. Её передняя нога попадает в довольно глубокую сурочью нору. В доли секунды она падает на передние колени. Чуть больше времени заняло моё падение через её шею и голову. При этом моя левая нога освободилась от стремени, а вот правая, из-за того, что всё произошло так стремительно, наоборот, наглухо застряла в своём «капкане». Я падал на правую сторону, но при этом крепко держал поводья. Об этой важной детали я помнил всегда. Поводья лучше никогда не отпускать. В таком случае сохраняется хоть какая-то возможность контролировать лошадь. Но мне в тот момент это помогло лишь отчасти. Лошадь быстро встала на четыре ноги. Седло съехало ей на бок из-за того, что моя нога была в стремени. Такое положение седла непривычное для лошади часто заставляет животное нервничать, мягко говоря. Лошадь начала лягаться. Видя, что вокруг меня огромные валуны, я ещё сильнее вцепился в поводья. Мне на помощь пришёл Бешенбек, который ехал чуть впереди меня. Он подбежал, и я передал ему поводья. Но ситуация не стала для меня лучше, скорее наоборот. Лошадь усмирить не удавалось. Она стала ещё активнее крутиться на месте и лягаться. Отдав поводья, я потерял ещё одну опору, меня развернуло, и я оказался практически под лошадью. Она начала лягаться и периодически наступала мне на обе ноги своими копытами с подковами.
Единственное о чём я думал в тот момент, это о том, что необходимо закрыть голову от возможных ударов копыт. Пришлось скрестить перед своим лицом руки в ожидании этого удара, последствия которого трудно было бы представить. Слышно было, как копыта свистели у моей головы с обеих сторон. Но мне крупно «повезло». Я не получил ни одного удара в голову. Лошадь, в конечном итоге, удалось остановить. Мою спину от повреждений спас всё тот же рюкзак с аппаратурой. (Кстати, аппаратура тоже не была повреждена, благодаря особой конструкции рюкзака с мягкими перемычками внутри и снаружи.) Повезло мне также в том, что лошадь повредила мне только ноги, на которые страшно было смотреть, когда мы приехали в лагерь. Бёдра и голени были в огромных кровоподтёках и ссадинах. Раны опухли. Но зато не было ни одного перелома.
Повезло также в том, что лошадь ни разу не наступила мне ни на какие-другие жизненно-важные органы! Моей коллеге в Казахстане повезло меньше. Её лошадь тащила по камням 500 (!) метров, наступив несколько раз на живот. Около месяца она пролежала в больнице.
Приняв обезболивающее средство внутрь, и намазав раны на ногах обезболивающим кремом, мне удалось даже заснуть, правда, только спустя часа полтора. Было необходимо отдохнуть, так как назавтра нам предстояло атаковать баранов. Пастухи, приезжавшие в гости к нашим хозяевам сказали, что видели баранов недалеко от лагеря.
Утра следующего дня я ждал с определённой тревогой. Я не знал, как буду чувствовать себя после вчерашнего. Встав на ноги, я понял, что проблемы есть, но они не смертельные. Ноги болели, но я думал, что в седле смогу находиться. Не ехать в столь ответственный момент для моего клиента, я просто не мог. Никто из окружающих не верил в то, что я смогу снова сесть в седло и находиться в горах целый день, а это всегда почти 10-12 часов к ряду.
Конечно же, все всё поняли бы, если бы даже я не поехал, но … есть то высокое чувство ответственности и высокий профессионализм, который обязывает тебя встать и идти, и быть рядом с тем человеком, на которого ты в данный момент работаешь, и который абсолютно на тебя полагается. Поэтому, долго раздумывать мне не пришлось. В итоге, это чувство ответственности, и моё личное присутствие, возможно и решило благополучный исход нашей охоты. А ситуация была такова.
Этим морозным утром, мы были в районе охоты уже через час хода. Солнце, появившись из-за горных хребтов, уже заливало золотистым светом искрящиеся снегом склоны. Расположились на небольшом плато, пристально вглядываясь с помощью своих биноклей в противоположные склоны. Опять обнаружили большое стадо самок с молодняком, но рогачей среди них не было. Неожиданно, чуть правее и ниже нас мы заметили четырёх рогачей. Что самое удивительное, их гнала пастушья собака. Зачем она это делала и вообще, откуда она там взялась, понять было трудно. Но данная ситуация грозила испортить нам всю охоту. Это было бы довольно обидно. Штурмуя в очередной раз высоты свыше 4 000м н.у.м., светило опять вернуться в лагерь ни с чем. На наше счастье, собака угнала двух рогачей в одну сторону, а два других ушли от неё в противоположные от нас горы, которые представляли собой один крутой и высокий скальный хребет и несколько расходящихся от него перпендикулярно хребтов меньшей высоты. Вот в эти хребты и направились два барана-рогача. Чтобы определить тактику охоты, было необходимо, прежде всего, дождаться момента пока бараны лягут на отдых.
Именно этого мы и дожидались в течение следующего часа. Рогачи медленно поднялись под скалистый хребет и устроились там отдыхать. Их головы были направлены в противоположные стороны. Таким образом, они могли контролировать местность в радиусе 360 градусов. В данной ситуации мы решили использовать тактику загона, чтобы выгнать баранов на стрелка. Учитывая направление ветра, было решено, что один проводник, Алмаз, пойдёт обходить баранов, а мы с Бешенбеком и Витольдом должны были выдвинуться в место предполагаемого перехода баранов. Спустившись вниз со склона, стали продвигаться по ущелью. Тут у меня возникли сомнения по поводу правильности принятой тактики охоты.
Дело в том, что ветер на склоне и в ущелье зачастую могут различаться по направлению. Именно это и имело место в нашем случае. Я удивился, почему Бешенбек на это не обратил внимание. Но это могло грозить нам очередным провалом. Я окликнул его и предложил развернуть загон на 180 градусов. Он, немного подумав, согласился со мной, окликнул Алмаза, благо тот был ещё недалеко, и мы развернулись. На мой взгляд, именно своевременное принятие такого решения и предопределило успех дальнейшей охоты. Всё остальное шло как по классическому сценарию. Единственной проблемой было то, что надо было ждать заключительного момента атаки на краю ущелья, стоя в метровом снегу на пронизывающе-холодном ветре. Благо, это ожидание длилось недолго.
Бешенбек контролировал баранов. Мне пришлось отдать ему белую куртку от своего маскировочного костюма, т.к. в его тёмной одежде он был бы тут же замечен зорким оком баранов. Вот, наконец, мы услышали выстрел Алмаза, который должен был направить рогачей в нашу сторону. У животных было два пути отступления от загонщика. Один – сразу вниз по ущелью напротив того места, где они лежали. В этом случае это означало бы для нас полное фиаско, так как они тут же пропадали бы у нас из вида и Витольд не смог бы даже их увидеть. Второй путь для рогачей пролегал вдоль скалистого прижима большого хребта. Именно этим путём и пошли бараны.
Бешенбек тут же махнул рукой Витольду. Надо было быстро выйти на позицию, с которой было видно баранов и можно было бы стрелять. Но делать это быстро на высоте 4200м не так просто. От резких движений сразу начинает стучать в висках и усиленно биться сердце. А необходимо ещё и сделать точный выстрел. Видя состояние охотника, я отрегулировал темп его движения, а сам пошёл за ним в надежде снять всю сцену охоты с выстрелом. У нас всё получилось!
Бараны вышли в 80-ти метрах от нас. Первым же выстрелом охотник положил первого барана. Мне удалось всё это заснять на видеокамеру с хорошими планами и ракурсами. Второй баран ушёл в ущелье, и больше мы его не видели. Да, в этом уже не было необходимости. Баран лежал. Все трое двинулись к добытому трофею. Опять пришлось идти вверх. Снег доходил в этом месте до колена и поэтому, даже это небольшое расстояние преодолевали с промежуточным отдыхом.
И вот, наконец, мы рядом с трофеем. Мне часто приходилось наблюдать за охотниками, которые добывали столь почётные и с трудом доставшиеся им трофеи. Размер рогов у этого экземпляра не особо впечатлял, но то, как он дался этому охотнику, заслуживает большого уважения. Несведущему человеку было бы странно видеть реакцию взрослого человека, который со слезами безграничной радости в глазах готов обнять и расцеловать всю вселенную. Но именно такая реакция у своего честно добытого трофея в условиях высокогорья наиболее присуща настоящим охотникам. Это можно объяснить только тем, что человек осознанно пошёл на многие лишения, преодоление больших трудностей, а порой и опасностей, чтобы добыть столь почётный и престижный трофей.
Далее всё происходило, как и должно было. Мы поздравили Витольда с добытым трофеем, отдали должное его терпению, выносливости и мужеству, проявленным им во время этой охоты. Поблагодарили за меткий выстрел. Почему поблагодарили, спросит несведущий читатель? Да потому, что если бы он промахнулся, то нам бы пришлось дальше работать, чтобы выставить зверя. А чего это стоит, можно судить из описанного выше. Да и настроение самого охотника было бы несколько другим. А так, все довольны и счастливы процессом и результатом. Я достал из своего рюкзака фляжку с коньяком и шоколад, которые я всегда беру с собой на любые охоты. Пара глотков конька и шоколад не раз повышали настроение и самочувствие моих клиентов. Да и я сам, порой, с благодарностью вспоминал о том, как в суровых климатических условиях мой путь облегчало содержимое этой фляжки, плитка шоколада или сухофрукты.
Итак, пожав руку охотнику, мы быстро разделали барана, положили на лошадь к Алмазу и двинулись в обратный путь. Недалеко от лагеря Алмаз выстрелил из карабина в воздух. Витольд от неожиданности чуть не выпал из седла. Он не знал, что в горах Киргизии есть такой обычай, когда охотники на подходе к дому стреляют вверх. Это означает, что охотники едут с добычей. А дома или в лагере их готовятся встречать. При подъезде к домикам заметили, что женщины вышли нас встречать с бокалами и бутылкой шампанского. Всегда приятно внимание со стороны персонала. Но когда это ещё сопровождается и национальными традициями, то на приезжего это всегда производит глубокое впечатление и, я думаю, остаётся в памяти на всю жизнь.
После того как полностью разделали тушу барана, я приготовил бифштекс по-татарски и за ужином Витольд сказал, что такого дорогого деликатеса (намекая на стоимость отстрела аргали) он вряд ли ещё где-нибудь сможет попробовать. А дома он сможет с гордостью заявить, что ел самый дорогой в мире бифштекс по-татарски.
Оставшиеся два дня мы попробовали добыть козерога, однако погода испортилась, и мы сумели только приблизится к одной из групп козерогов. Но добыть трофей не смогли, так как они плавно растворились в заоблачной дымке на высоте около 4500 метров.
Каждый раз приезжая в Киргизию я поражаюсь обилию останков козерогов и архаров в долинах замерзших ручьев. Это дело волков, которых там развелось последнее время настолько много, что они порой наносят ощутимый урон популяции диких животных во многих районах Киргизии. Во времена СССР на борьбу с волками выделялись средства, и численность их держалась под контролем. Но с распадом великой державы деньги выделять перестали, местное руководство ничего не делает, чтобы сократить численность волка, а местным пастухам и арендаторам охотугодий не под силу такая тяжёлая нагрузка.
Представители GREENPEACE, WWF и другие «зелёные» тоже, очевидно, больше жалеют волков, нежели диких копытных Киргизии и по этой причине на помощь последним не спешат. Вот и пируют серые там, где захотят. Порой зарежут на льду обессиленных после гона самцов больше, чем им этого необходимо для пропитания. Жаль, потому что мы прекрасно представляем, что каждый хороший самец архара или козерога это – солидные деньги для проведения биотехнии в том же охотхозяйстве, охраны угодий и содержания штата. Искренне хочется пожелать, чтобы ситуация в горах изменилась в лучшую для копытных животных сторону в самом ближайшем будущем.
Ну, а мы довольные выполненной целью и немного подлечив раны и обожжённые лица, двинулись в обратный путь. Мои ноги пройдут окончательно только через месяц лечения. Но я был счастлив тем, что не пострадал более серьёзно, из-за меня не был сорван тур, и я даже продержался в седле до конца охоты. Хотя как это мне далось никому, кроме меня самого, не будет известно. В таких случаях приходишь к заключению о том, что если нас не убивают, то мы становимся сильнее!
Всегда приятно возвращаться из экстремальной для человека среды в родную стихию богатую кислородом. После горных высот, по мере того как спускаешься на равнину, ты начинаешь понимать, как хорош и богат кислородом воздух степных долин. Ароматы трав буквально врезаются в органы твоего обоняния обилием запахов. И во время очередной остановки машины так и хочется крикнуть: «ЖИЗНЬ – ПРЕКРАСНА!» Я заметил, что такие путешествия с элементами жёсткого экстрима делают людей спокойней и рассудительней. Очевидно, после всего пережитого на многие мелочи житейской суеты начинаешь смотреть совершенно по-другому. Сознание очищается от всякого рода наносной шелухи.
Дмитрий Встовский.
На Монблан в седле лошади
(или охота на архара в Киргизии).
Пролог.
«У меня есть друг – альпинист, он любит ходить в горы. Несколько раз забирался на Монблан (Прим. Монблан – самая высокая вершина Европы 4 810м н.у.м..) Но если я ему скажу, что забрался на Монблан на лошади, то он сначала, не поверит, потом – позавидует, а позже – захочет поехать со мной»
Витольд Гжсяк. Польский охотник.
Всё началось с нашего прибытия в аэропорт Бишкека. Я прилетел в Киргизию с группой польских охотников для охоты на козерогов и барана Марко Поло. Рейс прибывает рано утром, когда в Москве ещё ночь. Полусонные мы проходили пограничные и таможенные формальности и были приятно удивлены оперативностью работы моих киргизских партнёров. Они провели нас через VIP зал и вот мы уже сидели и пили чай и кофе. Конечно, не ради самого процесса или чтобы просто утолить жажду. Я с Эрмеком хотел максимально эффективно построить график тура. Хотя всё обычно решается ещё до прилёта охотников, но часто возникают какие-то нюансы, которые и вносят небольшие корректировки в уже составленный план.
В этот раз у нас было три охотника. Один хотел охотиться на архара, двое других предпочли козерогов. Решили, что охотники на козерога поедут в один лагерь, а мы с Витольдом Гжсяк (так звали моего хорошего знакомого охотника, который уже приезжал ко мне не в первый раз) поедем в дальний лагерь, и будем пытаться там найти и отстрелять хорошего трофейного барана Марко Поло. Распрощались прямо в аэропорту и тут же отправились в путь.
Дорога в бараньи угодья всегда – очень долгая, от 8 до 12 часов. До Нарына нас довезла старенькая Ауди. Там мы пересели в УАЗ 452, уже загруженный продуктами и всем необходимым для жизни вне цивилизации. Так начинался наш долгий путь в горный лагерь. Долго петляли по извилистым горным дорогам, всё выше и выше забираясь вверх. И вот, наконец, эта изматывающая дорога длинною в двое суток без сна и сотнями километров в машине, позади.
Мы прибыли в небольшой базовый лагерь, который был оборудован на базе поселения пастухов. Нас радушно встретили хозяева – семья пастухов и их родственники.
Быстро перекусив, обсудили планы на следующий день, легли и попытались уснуть. Последнее нам удавалось сложнее всего. Лагерь находился на высоте 3 600м н.у.м. и по этой причине начала сказываться гипоксия (недостаток кислорода). Обычно первые дни на такой высоте редко когда удаётся высыпаться. Сон - очень чуткий, прерывистый и беспокойный. Обычное явление – одышка, головные боли и тошнота. Так было и в этот раз. Но мы с Витольдом относительно спокойно переносили эти физические перегрузки.
В горах всегда поражает ночное небо. Антрацитового цвета с почти неуловимым синеватым оттенком оно всё усыпано бриллиантами ярких звёзд в таком количестве, которое ты никогда не увидишь на равнине. Именно там даже новичок сможет понять, почему млечный путь так называется. Обилие искрящихся звёзд различной величины и яркости создаёт эффект даже скорее не пролитого молока, а дорожки усыпанной сахарными кристаллами или крупинками льда. Созерцание этого всегда завораживает, успокаивает и напоминает о вечном.
В целом, погода на протяжении всей охоты была неплохая. Практически каждый день светило солнце. Но для тех, кто только что прибыл на такую высоту, это создаёт дополнительные проблемы. Прежде всего, необходимо позаботиться о своём лице и глазах. Насколько это серьёзно будет видно из дальнейшего рассказа.
Итак, рано утром, когда первые лучи солнца ещё только обозначают горные вершины, мы уже сидели в сёдлах и двигались по дну реки одного из ущелий. Для гор всегда характерны резкие перепады дневной и ночной температур. Вот и в этот раз в середине октября этот перепад составлял около 25-30 градусов! Ночью было около -20; -25 градусов, а днём температура поднималась до + 5-8. Из-за неподвижного положения в течение долго перехода на лошади приходится очень тепло одеваться т.к. без движения очень быстро замерзаешь. Иногда приходится просто сходить с лошади и идти пешком, чтобы хоть немного разогнать кровь. Но в первые дни из-за гипоксии, делать это чрезвычайно трудно. Очень быстро задыхаешься.
Так мы двигаемся около 1-2 часов до тех мест, где пасутся бараны, которых заблаговременно выслеживают проводники. За это время мы успеваем увидеть иногда козерогов иногда самок баранов с детёнышами, лисиц или даже волка.
Тактика охоты на барана всегда примерно одинакова. Мы должны выйти на хребет, с которого нам будет видно то место, где пасутся эти скрытные животные. Затем выбирается тактика подхода или нагона на стрелка. Я всегда отстаиваю тактику подхода, т.к. это – более спортивный и интересный способ охоты, где всё практически на 80% зависит только от тебя. Этот процесс более управляем с твоей стороны и ты имеешь больше возможностей в выборе способа подхода с одной стороны, и доказать на что ты способен как настоящий горный охотник, с другой стороны. Как правило, именно эта тактика в большинстве случаев срабатывает, и мы выходим на стрелковую позицию в 100-300 метров.
Несколько дней мы совершали ежедневные восхождения на горные хребты, но нам постоянно не везло. Видели много самок с молодняком. Иногда эти стада насчитывали по 150-200 голов. Видели много молодых баранов. Но достойные нашего внимания старые самцы были в тех местах, где не было нас. За 4 дня охоты мы покрыли на лошадях очень большое расстояние, но без результата. Кстати, лошади, на которых мы ездили, заслуживают отдельных слов благодарности. Эти невысокие, коренастые лошадки делают возможным охоту на баранов и козерогов в таких экстремальных условиях. Без них нам просто нечего было бы делать в таких горах. Правда, при передвижении на лошади в горах приходится всегда быть на чеку. В это время в горах существуют две опасности при езде на лошади это норы сурков, которые повсюду и горные осыпи.
Одним утром, мы поднимались на лошадях на самый высокий хребет, чтобы осмотреть близлежащие долины. Выехали из промёрзшего, холодного ущелья на склон одного из хребтов, который был уже разогрет солнцем. Отчётливо просматривалась влага от таяния снега и льда. От крутизны склонов, по которым шли, захватывало дух. По этой причине для большей безопасности я всегда вынимаю ноги из стремян или держу их только носками ботинок. Так было и в этот раз. Лошадь подо мной споткнулась на самом крутом участке. Я не успел хоть как-то среагировать, как осознал уже в полёте то, что я лечу через голову лошади на землю. Получилось то, что под левым переднем копытом лошади поехал оттаявший грунт, она споткнулась и упала на передние ноги. В этот-то момент я и вылетел из седла, сделал кульбит и оказался на камнях, благо небольших. Спину спас мой специальный рюкзак для фото- и видеоаппаратуры. Мне ещё повезло тем, что моя нога не осталась в стремени, и упал я на склон, который находился ближе к вершине, а не вниз к ущелью. Иначе пришлось бы мне долго кувыркаться! Я встал, отряхнулся, с улыбкой посмотрел в округлённые от случившегося глаза наших проводников Алмаза и Бешенбека, снова запрыгнул в седло и двинулся дальше.
А вот то, из-за чего я успел здорово забеспокоиться, случилось минутой позже. Бишенбек повёл нас в сторону от того оползня, где упал я, но попал в другую ловушку вместе с Витольдом. Как только их лошади ступили в глубокий снег, мы услышали, что кованые копыта застучали по крупному скальнику. И тут я увидел такую картину. Лошадь Витольда слегка споткнулась, потом огромная масса снега стронулась с места и поехала вниз вместе с камнями, находившимися под снегом. Лошадь с Витольдом стало разворачивать, и чтобы удержаться лошадь просто широко расставила ноги, пытаясь задержаться хоть за что-то. Ей удалось это сделать не сразу. Я тут же крикнул Витольду, чтобы он соскочил с коня. Но быстро ему это сделать не удалось. Лошадь всё же упала на бок вместе с охотником, но тут же поднялась и, наконец, остановилась. Вся эта масса снега и камней тоже остановились. Витольд спрыгнул с коня, а мы смогли перевести дух от величайшего напряжения.
Трудно представить, чтобы было, если бы они свалились вместе с лошадью в ущелье. Посмотрев друг на друга, мы ещё умудрились улыбнуться и продолжили восхождение, но уже пешком. Преодолели этот опасный участок, потом опять сели верхом и уже через 5 минут были на вершине хребта. Проводники пошли просматривать в бинокль долины и выискивать баранов, а мы с Витольдом сели и стали обмениваться впечатлениями о пережитом недавно.
Я снял свой рюкзак и стал фотографировать красоту гор Киргизии. В это же время я достал GPS, чтобы узнать, как далеко мы ушли от лагеря, и на какой высоте находимся. Оказалось, что от лагеря по прямой мы ушли на 10км, а высота, на которой мы находились, составляла 4850м н.у.м.! Витольд, как только услышал об этом, так сразу сказал, что у него дома ему мало кто поверит, что он забрался на высоту Монблана да ещё на лошади! Но это было так. Погода была прекрасная, солнечная, что, в свою очередь, заставляет думать о том, чтобы не сжечь глаза от яркого солнца и не сжечь кожу лица от тех же солнечных лучей.
Дело в том, что на такой высоте ультрафиолетовые лучи почти не встречают преград. Наличие в составе воздуха на равнине озона обеспечивает нам защиту от вредных лучей.
Поэтому наиважнейшим в горах на таких высотах является защита глаз специальными очками и кожи специальным кремом. Я лично использую специальные кремы, разработанные для альпинистов. Особое внимание надо всегда уделять защите выступающих поверхностей: носа, верхних частей щёк (чуть ниже глаз) и особенно губ!
Не смотря на то, что я по несколько раз за день смазывал губы, мне всё же не удалось избежать ожога. Честно скажу, что ощущение не из приятных!
Как реагируют глаза на отсутствие защитных очков, объясню на примере. Мы двинулись по хребту к противоположной долине. Один из проводников заметил там большой табун баранов. Он хотел его обойти и «толкнуть» на охотника. Мы приготовились ждать на том месте, где нас оставили. Я снял солнцезащитные очки, чтобы сделать несколько снимков. И когда я взял в руки камеру, чтобы заснять процесс охоты вместе с выстрелом, то я не мог ничего разглядеть в визир видеокамеры. Зрачки не могли перестроиться. Потребовалось несколько минут, чтобы зрение вошло в норму. Если пренебрегать защитой глаз, то может развиваться такая болезнь глаз как макулопатия – возрастная дегенерация жёлтого пятна сетчатки.
И этот день для нас опять оказался неудачным. Трофейных самцов опять не оказалось на дистанции выстрела. Мы осмотрели ещё пару ущелий и направились в сторону лагеря. И тут произошёл ещё один, очень неприятный для меня, случай, когда мог стоять вопрос о моей жизни.
Виной всему оказалась очередная нора сурка, которая находилась прямо на тропе. Моя лошадь, очевидно, расслабила своё внимание, учуяв близость лагеря и осознания скорой свободы. Её передняя нога попадает в довольно глубокую сурочью нору. В доли секунды она падает на передние колени. Чуть больше времени заняло моё падение через её шею и голову. При этом моя левая нога освободилась от стремени, а вот правая, из-за того, что всё произошло так стремительно, наоборот, наглухо застряла в своём «капкане». Я падал на правую сторону, но при этом крепко держал поводья. Об этой важной детали я помнил всегда. Поводья лучше никогда не отпускать. В таком случае сохраняется хоть какая-то возможность контролировать лошадь. Но мне в тот момент это помогло лишь отчасти. Лошадь быстро встала на четыре ноги. Седло съехало ей на бок из-за того, что моя нога была в стремени. Такое положение седла непривычное для лошади часто заставляет животное нервничать, мягко говоря. Лошадь начала лягаться. Видя, что вокруг меня огромные валуны, я ещё сильнее вцепился в поводья. Мне на помощь пришёл Бешенбек, который ехал чуть впереди меня. Он подбежал, и я передал ему поводья. Но ситуация не стала для меня лучше, скорее наоборот. Лошадь усмирить не удавалось. Она стала ещё активнее крутиться на месте и лягаться. Отдав поводья, я потерял ещё одну опору, меня развернуло, и я оказался практически под лошадью. Она начала лягаться и периодически наступала мне на обе ноги своими копытами с подковами.
Единственное о чём я думал в тот момент, это о том, что необходимо закрыть голову от возможных ударов копыт. Пришлось скрестить перед своим лицом руки в ожидании этого удара, последствия которого трудно было бы представить. Слышно было, как копыта свистели у моей головы с обеих сторон. Но мне крупно «повезло». Я не получил ни одного удара в голову. Лошадь, в конечном итоге, удалось остановить. Мою спину от повреждений спас всё тот же рюкзак с аппаратурой. (Кстати, аппаратура тоже не была повреждена, благодаря особой конструкции рюкзака с мягкими перемычками внутри и снаружи.) Повезло мне также в том, что лошадь повредила мне только ноги, на которые страшно было смотреть, когда мы приехали в лагерь. Бёдра и голени были в огромных кровоподтёках и ссадинах. Раны опухли. Но зато не было ни одного перелома.
Повезло также в том, что лошадь ни разу не наступила мне ни на какие-другие жизненно-важные органы! Моей коллеге в Казахстане повезло меньше. Её лошадь тащила по камням 500 (!) метров, наступив несколько раз на живот. Около месяца она пролежала в больнице.
Приняв обезболивающее средство внутрь, и намазав раны на ногах обезболивающим кремом, мне удалось даже заснуть, правда, только спустя часа полтора. Было необходимо отдохнуть, так как назавтра нам предстояло атаковать баранов. Пастухи, приезжавшие в гости к нашим хозяевам сказали, что видели баранов недалеко от лагеря.
Утра следующего дня я ждал с определённой тревогой. Я не знал, как буду чувствовать себя после вчерашнего. Встав на ноги, я понял, что проблемы есть, но они не смертельные. Ноги болели, но я думал, что в седле смогу находиться. Не ехать в столь ответственный момент для моего клиента, я просто не мог. Никто из окружающих не верил в то, что я смогу снова сесть в седло и находиться в горах целый день, а это всегда почти 10-12 часов к ряду.
Конечно же, все всё поняли бы, если бы даже я не поехал, но … есть то высокое чувство ответственности и высокий профессионализм, который обязывает тебя встать и идти, и быть рядом с тем человеком, на которого ты в данный момент работаешь, и который абсолютно на тебя полагается. Поэтому, долго раздумывать мне не пришлось. В итоге, это чувство ответственности, и моё личное присутствие, возможно и решило благополучный исход нашей охоты. А ситуация была такова.
Этим морозным утром, мы были в районе охоты уже через час хода. Солнце, появившись из-за горных хребтов, уже заливало золотистым светом искрящиеся снегом склоны. Расположились на небольшом плато, пристально вглядываясь с помощью своих биноклей в противоположные склоны. Опять обнаружили большое стадо самок с молодняком, но рогачей среди них не было. Неожиданно, чуть правее и ниже нас мы заметили четырёх рогачей. Что самое удивительное, их гнала пастушья собака. Зачем она это делала и вообще, откуда она там взялась, понять было трудно. Но данная ситуация грозила испортить нам всю охоту. Это было бы довольно обидно. Штурмуя в очередной раз высоты свыше 4 000м н.у.м., светило опять вернуться в лагерь ни с чем. На наше счастье, собака угнала двух рогачей в одну сторону, а два других ушли от неё в противоположные от нас горы, которые представляли собой один крутой и высокий скальный хребет и несколько расходящихся от него перпендикулярно хребтов меньшей высоты. Вот в эти хребты и направились два барана-рогача. Чтобы определить тактику охоты, было необходимо, прежде всего, дождаться момента пока бараны лягут на отдых.
Именно этого мы и дожидались в течение следующего часа. Рогачи медленно поднялись под скалистый хребет и устроились там отдыхать. Их головы были направлены в противоположные стороны. Таким образом, они могли контролировать местность в радиусе 360 градусов. В данной ситуации мы решили использовать тактику загона, чтобы выгнать баранов на стрелка. Учитывая направление ветра, было решено, что один проводник, Алмаз, пойдёт обходить баранов, а мы с Бешенбеком и Витольдом должны были выдвинуться в место предполагаемого перехода баранов. Спустившись вниз со склона, стали продвигаться по ущелью. Тут у меня возникли сомнения по поводу правильности принятой тактики охоты.
Дело в том, что ветер на склоне и в ущелье зачастую могут различаться по направлению. Именно это и имело место в нашем случае. Я удивился, почему Бешенбек на это не обратил внимание. Но это могло грозить нам очередным провалом. Я окликнул его и предложил развернуть загон на 180 градусов. Он, немного подумав, согласился со мной, окликнул Алмаза, благо тот был ещё недалеко, и мы развернулись. На мой взгляд, именно своевременное принятие такого решения и предопределило успех дальнейшей охоты. Всё остальное шло как по классическому сценарию. Единственной проблемой было то, что надо было ждать заключительного момента атаки на краю ущелья, стоя в метровом снегу на пронизывающе-холодном ветре. Благо, это ожидание длилось недолго.
Бешенбек контролировал баранов. Мне пришлось отдать ему белую куртку от своего маскировочного костюма, т.к. в его тёмной одежде он был бы тут же замечен зорким оком баранов. Вот, наконец, мы услышали выстрел Алмаза, который должен был направить рогачей в нашу сторону. У животных было два пути отступления от загонщика. Один – сразу вниз по ущелью напротив того места, где они лежали. В этом случае это означало бы для нас полное фиаско, так как они тут же пропадали бы у нас из вида и Витольд не смог бы даже их увидеть. Второй путь для рогачей пролегал вдоль скалистого прижима большого хребта. Именно этим путём и пошли бараны.
Бешенбек тут же махнул рукой Витольду. Надо было быстро выйти на позицию, с которой было видно баранов и можно было бы стрелять. Но делать это быстро на высоте 4200м не так просто. От резких движений сразу начинает стучать в висках и усиленно биться сердце. А необходимо ещё и сделать точный выстрел. Видя состояние охотника, я отрегулировал темп его движения, а сам пошёл за ним в надежде снять всю сцену охоты с выстрелом. У нас всё получилось!
Бараны вышли в 80-ти метрах от нас. Первым же выстрелом охотник положил первого барана. Мне удалось всё это заснять на видеокамеру с хорошими планами и ракурсами. Второй баран ушёл в ущелье, и больше мы его не видели. Да, в этом уже не было необходимости. Баран лежал. Все трое двинулись к добытому трофею. Опять пришлось идти вверх. Снег доходил в этом месте до колена и поэтому, даже это небольшое расстояние преодолевали с промежуточным отдыхом.
И вот, наконец, мы рядом с трофеем. Мне часто приходилось наблюдать за охотниками, которые добывали столь почётные и с трудом доставшиеся им трофеи. Размер рогов у этого экземпляра не особо впечатлял, но то, как он дался этому охотнику, заслуживает большого уважения. Несведущему человеку было бы странно видеть реакцию взрослого человека, который со слезами безграничной радости в глазах готов обнять и расцеловать всю вселенную. Но именно такая реакция у своего честно добытого трофея в условиях высокогорья наиболее присуща настоящим охотникам. Это можно объяснить только тем, что человек осознанно пошёл на многие лишения, преодоление больших трудностей, а порой и опасностей, чтобы добыть столь почётный и престижный трофей.
Далее всё происходило, как и должно было. Мы поздравили Витольда с добытым трофеем, отдали должное его терпению, выносливости и мужеству, проявленным им во время этой охоты. Поблагодарили за меткий выстрел. Почему поблагодарили, спросит несведущий читатель? Да потому, что если бы он промахнулся, то нам бы пришлось дальше работать, чтобы выставить зверя. А чего это стоит, можно судить из описанного выше. Да и настроение самого охотника было бы несколько другим. А так, все довольны и счастливы процессом и результатом. Я достал из своего рюкзака фляжку с коньяком и шоколад, которые я всегда беру с собой на любые охоты. Пара глотков конька и шоколад не раз повышали настроение и самочувствие моих клиентов. Да и я сам, порой, с благодарностью вспоминал о том, как в суровых климатических условиях мой путь облегчало содержимое этой фляжки, плитка шоколада или сухофрукты.
Итак, пожав руку охотнику, мы быстро разделали барана, положили на лошадь к Алмазу и двинулись в обратный путь. Недалеко от лагеря Алмаз выстрелил из карабина в воздух. Витольд от неожиданности чуть не выпал из седла. Он не знал, что в горах Киргизии есть такой обычай, когда охотники на подходе к дому стреляют вверх. Это означает, что охотники едут с добычей. А дома или в лагере их готовятся встречать. При подъезде к домикам заметили, что женщины вышли нас встречать с бокалами и бутылкой шампанского. Всегда приятно внимание со стороны персонала. Но когда это ещё сопровождается и национальными традициями, то на приезжего это всегда производит глубокое впечатление и, я думаю, остаётся в памяти на всю жизнь.
После того как полностью разделали тушу барана, я приготовил бифштекс по-татарски и за ужином Витольд сказал, что такого дорогого деликатеса (намекая на стоимость отстрела аргали) он вряд ли ещё где-нибудь сможет попробовать. А дома он сможет с гордостью заявить, что ел самый дорогой в мире бифштекс по-татарски.
Оставшиеся два дня мы попробовали добыть козерога, однако погода испортилась, и мы сумели только приблизится к одной из групп козерогов. Но добыть трофей не смогли, так как они плавно растворились в заоблачной дымке на высоте около 4500 метров.
Каждый раз приезжая в Киргизию я поражаюсь обилию останков козерогов и архаров в долинах замерзших ручьев. Это дело волков, которых там развелось последнее время настолько много, что они порой наносят ощутимый урон популяции диких животных во многих районах Киргизии. Во времена СССР на борьбу с волками выделялись средства, и численность их держалась под контролем. Но с распадом великой державы деньги выделять перестали, местное руководство ничего не делает, чтобы сократить численность волка, а местным пастухам и арендаторам охотугодий не под силу такая тяжёлая нагрузка.
Представители GREENPEACE, WWF и другие «зелёные» тоже, очевидно, больше жалеют волков, нежели диких копытных Киргизии и по этой причине на помощь последним не спешат. Вот и пируют серые там, где захотят. Порой зарежут на льду обессиленных после гона самцов больше, чем им этого необходимо для пропитания. Жаль, потому что мы прекрасно представляем, что каждый хороший самец архара или козерога это – солидные деньги для проведения биотехнии в том же охотхозяйстве, охраны угодий и содержания штата. Искренне хочется пожелать, чтобы ситуация в горах изменилась в лучшую для копытных животных сторону в самом ближайшем будущем.
Ну, а мы довольные выполненной целью и немного подлечив раны и обожжённые лица, двинулись в обратный путь. Мои ноги пройдут окончательно только через месяц лечения. Но я был счастлив тем, что не пострадал более серьёзно, из-за меня не был сорван тур, и я даже продержался в седле до конца охоты. Хотя как это мне далось никому, кроме меня самого, не будет известно. В таких случаях приходишь к заключению о том, что если нас не убивают, то мы становимся сильнее!
Всегда приятно возвращаться из экстремальной для человека среды в родную стихию богатую кислородом. После горных высот, по мере того как спускаешься на равнину, ты начинаешь понимать, как хорош и богат кислородом воздух степных долин. Ароматы трав буквально врезаются в органы твоего обоняния обилием запахов. И во время очередной остановки машины так и хочется крикнуть: «ЖИЗНЬ – ПРЕКРАСНА!» Я заметил, что такие путешествия с элементами жёсткого экстрима делают людей спокойней и рассудительней. Очевидно, после всего пережитого на многие мелочи житейской суеты начинаешь смотреть совершенно по-другому. Сознание очищается от всякого рода наносной шелухи.
Дмитрий Встовский.
На Монблан в седле лошади
(или охота на архара в Киргизии).
Пролог.
«У меня есть друг – альпинист, он любит ходить в горы. Несколько раз забирался на Монблан (Прим. Монблан – самая высокая вершина Европы 4 810м н.у.м..) Но если я ему скажу, что забрался на Монблан на лошади, то он сначала, не поверит, потом – позавидует, а позже – захочет поехать со мной»
Витольд Гжсяк. Польский охотник.
Всё началось с нашего прибытия в аэропорт Бишкека. Я прилетел в Киргизию с группой польских охотников для охоты на козерогов и барана Марко Поло. Рейс прибывает рано утром, когда в Москве ещё ночь. Полусонные мы проходили пограничные и таможенные формальности и были приятно удивлены оперативностью работы моих киргизских партнёров. Они провели нас через VIP зал и вот мы уже сидели и пили чай и кофе. Конечно, не ради самого процесса или чтобы просто утолить жажду. Я с Эрмеком хотел максимально эффективно построить график тура. Хотя всё обычно решается ещё до прилёта охотников, но часто возникают какие-то нюансы, которые и вносят небольшие корректировки в уже составленный план.
В этот раз у нас было три охотника. Один хотел охотиться на архара, двое других предпочли козерогов. Решили, что охотники на козерога поедут в один лагерь, а мы с Витольдом Гжсяк (так звали моего хорошего знакомого охотника, который уже приезжал ко мне не в первый раз) поедем в дальний лагерь, и будем пытаться там найти и отстрелять хорошего трофейного барана Марко Поло. Распрощались прямо в аэропорту и тут же отправились в путь.
Дорога в бараньи угодья всегда – очень долгая, от 8 до 12 часов. До Нарына нас довезла старенькая Ауди. Там мы пересели в УАЗ 452, уже загруженный продуктами и всем необходимым для жизни вне цивилизации. Так начинался наш долгий путь в горный лагерь. Долго петляли по извилистым горным дорогам, всё выше и выше забираясь вверх. И вот, наконец, эта изматывающая дорога длинною в двое суток без сна и сотнями километров в машине, позади.
Мы прибыли в небольшой базовый лагерь, который был оборудован на базе поселения пастухов. Нас радушно встретили хозяева – семья пастухов и их родственники.
Быстро перекусив, обсудили планы на следующий день, легли и попытались уснуть. Последнее нам удавалось сложнее всего. Лагерь находился на высоте 3 600м н.у.м. и по этой причине начала сказываться гипоксия (недостаток кислорода). Обычно первые дни на такой высоте редко когда удаётся высыпаться. Сон - очень чуткий, прерывистый и беспокойный. Обычное явление – одышка, головные боли и тошнота. Так было и в этот раз. Но мы с Витольдом относительно спокойно переносили эти физические перегрузки.
В горах всегда поражает ночное небо. Антрацитового цвета с почти неуловимым синеватым оттенком оно всё усыпано бриллиантами ярких звёзд в таком количестве, которое ты никогда не увидишь на равнине. Именно там даже новичок сможет понять, почему млечный путь так называется. Обилие искрящихся звёзд различной величины и яркости создаёт эффект даже скорее не пролитого молока, а дорожки усыпанной сахарными кристаллами или крупинками льда. Созерцание этого всегда завораживает, успокаивает и напоминает о вечном.
В целом, погода на протяжении всей охоты была неплохая. Практически каждый день светило солнце. Но для тех, кто только что прибыл на такую высоту, это создаёт дополнительные проблемы. Прежде всего, необходимо позаботиться о своём лице и глазах. Насколько это серьёзно будет видно из дальнейшего рассказа.
Итак, рано утром, когда первые лучи солнца ещё только обозначают горные вершины, мы уже сидели в сёдлах и двигались по дну реки одного из ущелий. Для гор всегда характерны резкие перепады дневной и ночной температур. Вот и в этот раз в середине октября этот перепад составлял около 25-30 градусов! Ночью было около -20; -25 градусов, а днём температура поднималась до + 5-8. Из-за неподвижного положения в течение долго перехода на лошади приходится очень тепло одеваться т.к. без движения очень быстро замерзаешь. Иногда приходится просто сходить с лошади и идти пешком, чтобы хоть немного разогнать кровь. Но в первые дни из-за гипоксии, делать это чрезвычайно трудно. Очень быстро задыхаешься.
Так мы двигаемся около 1-2 часов до тех мест, где пасутся бараны, которых заблаговременно выслеживают проводники. За это время мы успеваем увидеть иногда козерогов иногда самок баранов с детёнышами, лисиц или даже волка.
Тактика охоты на барана всегда примерно одинакова. Мы должны выйти на хребет, с которого нам будет видно то место, где пасутся эти скрытные животные. Затем выбирается тактика подхода или нагона на стрелка. Я всегда отстаиваю тактику подхода, т.к. это – более спортивный и интересный способ охоты, где всё практически на 80% зависит только от тебя. Этот процесс более управляем с твоей стороны и ты имеешь больше возможностей в выборе способа подхода с одной стороны, и доказать на что ты способен как настоящий горный охотник, с другой стороны. Как правило, именно эта тактика в большинстве случаев срабатывает, и мы выходим на стрелковую позицию в 100-300 метров.
Несколько дней мы совершали ежедневные восхождения на горные хребты, но нам постоянно не везло. Видели много самок с молодняком. Иногда эти стада насчитывали по 150-200 голов. Видели много молодых баранов. Но достойные нашего внимания старые самцы были в тех местах, где не было нас. За 4 дня охоты мы покрыли на лошадях очень большое расстояние, но без результата. Кстати, лошади, на которых мы ездили, заслуживают отдельных слов благодарности. Эти невысокие, коренастые лошадки делают возможным охоту на баранов и козерогов в таких экстремальных условиях. Без них нам просто нечего было бы делать в таких горах. Правда, при передвижении на лошади в горах приходится всегда быть на чеку. В это время в горах существуют две опасности при езде на лошади это норы сурков, которые повсюду и горные осыпи.
Одним утром, мы поднимались на лошадях на самый высокий хребет, чтобы осмотреть близлежащие долины. Выехали из промёрзшего, холодного ущелья на склон одного из хребтов, который был уже разогрет солнцем. Отчётливо просматривалась влага от таяния снега и льда. От крутизны склонов, по которым шли, захватывало дух. По этой причине для большей безопасности я всегда вынимаю ноги из стремян или держу их только носками ботинок. Так было и в этот раз. Лошадь подо мной споткнулась на самом крутом участке. Я не успел хоть как-то среагировать, как осознал уже в полёте то, что я лечу через голову лошади на землю. Получилось то, что под левым переднем копытом лошади поехал оттаявший грунт, она споткнулась и упала на передние ноги. В этот-то момент я и вылетел из седла, сделал кульбит и оказался на камнях, благо небольших. Спину спас мой специальный рюкзак для фото- и видеоаппаратуры. Мне ещё повезло тем, что моя нога не осталась в стремени, и упал я на склон, который находился ближе к вершине, а не вниз к ущелью. Иначе пришлось бы мне долго кувыркаться! Я встал, отряхнулся, с улыбкой посмотрел в округлённые от случившегося глаза наших проводников Алмаза и Бешенбека, снова запрыгнул в седло и двинулся дальше.
А вот то, из-за чего я успел здорово забеспокоиться, случилось минутой позже. Бишенбек повёл нас в сторону от того оползня, где упал я, но попал в другую ловушку вместе с Витольдом. Как только их лошади ступили в глубокий снег, мы услышали, что кованые копыта застучали по крупному скальнику. И тут я увидел такую картину. Лошадь Витольда слегка споткнулась, потом огромная масса снега стронулась с места и поехала вниз вместе с камнями, находившимися под снегом. Лошадь с Витольдом стало разворачивать, и чтобы удержаться лошадь просто широко расставила ноги, пытаясь задержаться хоть за что-то. Ей удалось это сделать не сразу. Я тут же крикнул Витольду, чтобы он соскочил с коня. Но быстро ему это сделать не удалось. Лошадь всё же упала на бок вместе с охотником, но тут же поднялась и, наконец, остановилась. Вся эта масса снега и камней тоже остановились. Витольд спрыгнул с коня, а мы смогли перевести дух от величайшего напряжения.
Трудно представить, чтобы было, если бы они свалились вместе с лошадью в ущелье. Посмотрев друг на друга, мы ещё умудрились улыбнуться и продолжили восхождение, но уже пешком. Преодолели этот опасный участок, потом опять сели верхом и уже через 5 минут были на вершине хребта. Проводники пошли просматривать в бинокль долины и выискивать баранов, а мы с Витольдом сели и стали обмениваться впечатлениями о пережитом недавно.
Я снял свой рюкзак и стал фотографировать красоту гор Киргизии. В это же время я достал GPS, чтобы узнать, как далеко мы ушли от лагеря, и на какой высоте находимся. Оказалось, что от лагеря по прямой мы ушли на 10км, а высота, на которой мы находились, составляла 4850м н.у.м.! Витольд, как только услышал об этом, так сразу сказал, что у него дома ему мало кто поверит, что он забрался на высоту Монблана да ещё на лошади! Но это было так. Погода была прекрасная, солнечная, что, в свою очередь, заставляет думать о том, чтобы не сжечь глаза от яркого солнца и не сжечь кожу лица от тех же солнечных лучей.
Дело в том, что на такой высоте ультрафиолетовые лучи почти не встречают преград. Наличие в составе воздуха на равнине озона обеспечивает нам защиту от вредных лучей.
Поэтому наиважнейшим в горах на таких высотах является защита глаз специальными очками и кожи специальным кремом. Я лично использую специальные кремы, разработанные для альпинистов. Особое внимание надо всегда уделять защите выступающих поверхностей: носа, верхних частей щёк (чуть ниже глаз) и особенно губ!
Не смотря на то, что я по несколько раз за день смазывал губы, мне всё же не удалось избежать ожога. Честно скажу, что ощущение не из приятных!
Как реагируют глаза на отсутствие защитных очков, объясню на примере. Мы двинулись по хребту к противоположной долине. Один из проводников заметил там большой табун баранов. Он хотел его обойти и «толкнуть» на охотника. Мы приготовились ждать на том месте, где нас оставили. Я снял солнцезащитные очки, чтобы сделать несколько снимков. И когда я взял в руки камеру, чтобы заснять процесс охоты вместе с выстрелом, то я не мог ничего разглядеть в визир видеокамеры. Зрачки не могли перестроиться. Потребовалось несколько минут, чтобы зрение вошло в норму. Если пренебрегать защитой глаз, то может развиваться такая болезнь глаз как макулопатия – возрастная дегенерация жёлтого пятна сетчатки.
И этот день для нас опять оказался неудачным. Трофейных самцов опять не оказалось на дистанции выстрела. Мы осмотрели ещё пару ущелий и направились в сторону лагеря. И тут произошёл ещё один, очень неприятный для меня, случай, когда мог стоять вопрос о моей жизни.
Виной всему оказалась очередная нора сурка, которая находилась прямо на тропе. Моя лошадь, очевидно, расслабила своё внимание, учуяв близость лагеря и осознания скорой свободы. Её передняя нога попадает в довольно глубокую сурочью нору. В доли секунды она падает на передние колени. Чуть больше времени заняло моё падение через её шею и голову. При этом моя левая нога освободилась от стремени, а вот правая, из-за того, что всё произошло так стремительно, наоборот, наглухо застряла в своём «капкане». Я падал на правую сторону, но при этом крепко держал поводья. Об этой важной детали я помнил всегда. Поводья лучше никогда не отпускать. В таком случае сохраняется хоть какая-то возможность контролировать лошадь. Но мне в тот момент это помогло лишь отчасти. Лошадь быстро встала на четыре ноги. Седло съехало ей на бок из-за того, что моя нога была в стремени. Такое положение седла непривычное для лошади часто заставляет животное нервничать, мягко говоря. Лошадь начала лягаться. Видя, что вокруг меня огромные валуны, я ещё сильнее вцепился в поводья. Мне на помощь пришёл Бешенбек, который ехал чуть впереди меня. Он подбежал, и я передал ему поводья. Но ситуация не стала для меня лучше, скорее наоборот. Лошадь усмирить не удавалось. Она стала ещё активнее крутиться на месте и лягаться. Отдав поводья, я потерял ещё одну опору, меня развернуло, и я оказался практически под лошадью. Она начала лягаться и периодически наступала мне на обе ноги своими копытами с подковами.
Единственное о чём я думал в тот момент, это о том, что необходимо закрыть голову от возможных ударов копыт. Пришлось скрестить перед своим лицом руки в ожидании этого удара, последствия которого трудно было бы представить. Слышно было, как копыта свистели у моей головы с обеих сторон. Но мне крупно «повезло». Я не получил ни одного удара в голову. Лошадь, в конечном итоге, удалось остановить. Мою спину от повреждений спас всё тот же рюкзак с аппаратурой. (Кстати, аппаратура тоже не была повреждена, благодаря особой конструкции рюкзака с мягкими перемычками внутри и снаружи.) Повезло мне также в том, что лошадь повредила мне только ноги, на которые страшно было смотреть, когда мы приехали в лагерь. Бёдра и голени были в огромных кровоподтёках и ссадинах. Раны опухли. Но зато не было ни одного перелома.
Повезло также в том, что лошадь ни разу не наступила мне ни на какие-другие жизненно-важные органы! Моей коллеге в Казахстане повезло меньше. Её лошадь тащила по камням 500 (!) метров, наступив несколько раз на живот. Около месяца она пролежала в больнице.
Приняв обезболивающее средство внутрь, и намазав раны на ногах обезболивающим кремом, мне удалось даже заснуть, правда, только спустя часа полтора. Было необходимо отдохнуть, так как назавтра нам предстояло атаковать баранов. Пастухи, приезжавшие в гости к нашим хозяевам сказали, что видели баранов недалеко от лагеря.
Утра следующего дня я ждал с определённой тревогой. Я не знал, как буду чувствовать себя после вчерашнего. Встав на ноги, я понял, что проблемы есть, но они не смертельные. Ноги болели, но я думал, что в седле смогу находиться. Не ехать в столь ответственный момент для моего клиента, я просто не мог. Никто из окружающих не верил в то, что я смогу снова сесть в седло и находиться в горах целый день, а это всегда почти 10-12 часов к ряду.
Конечно же, все всё поняли бы, если бы даже я не поехал, но … есть то высокое чувство ответственности и высокий профессионализм, который обязывает тебя встать и идти, и быть рядом с тем человеком, на которого ты в данный момент работаешь, и который абсолютно на тебя полагается. Поэтому, долго раздумывать мне не пришлось. В итоге, это чувство ответственности, и моё личное присутствие, возможно и решило благополучный исход нашей охоты. А ситуация была такова.
Этим морозным утром, мы были в районе охоты уже через час хода. Солнце, появившись из-за горных хребтов, уже заливало золотистым светом искрящиеся снегом склоны. Расположились на небольшом плато, пристально вглядываясь с помощью своих биноклей в противоположные склоны. Опять обнаружили большое стадо самок с молодняком, но рогачей среди них не было. Неожиданно, чуть правее и ниже нас мы заметили четырёх рогачей. Что самое удивительное, их гнала пастушья собака. Зачем она это делала и вообще, откуда она там взялась, понять было трудно. Но данная ситуация грозила испортить нам всю охоту. Это было бы довольно обидно. Штурмуя в очередной раз высоты свыше 4 000м н.у.м., светило опять вернуться в лагерь ни с чем. На наше счастье, собака угнала двух рогачей в одну сторону, а два других ушли от неё в противоположные от нас горы, которые представляли собой один крутой и высокий скальный хребет и несколько расходящихся от него перпендикулярно хребтов меньшей высоты. Вот в эти хребты и направились два барана-рогача. Чтобы определить тактику охоты, было необходимо, прежде всего, дождаться момента пока бараны лягут на отдых.
Именно этого мы и дожидались в течение следующего часа. Рогачи медленно поднялись под скалистый хребет и устроились там отдыхать. Их головы были направлены в противоположные стороны. Таким образом, они могли контролировать местность в радиусе 360 градусов. В данной ситуации мы решили использовать тактику загона, чтобы выгнать баранов на стрелка. Учитывая направление ветра, было решено, что один проводник, Алмаз, пойдёт обходить баранов, а мы с Бешенбеком и Витольдом должны были выдвинуться в место предполагаемого перехода баранов. Спустившись вниз со склона, стали продвигаться по ущелью. Тут у меня возникли сомнения по поводу правильности принятой тактики охоты.
Дело в том, что ветер на склоне и в ущелье зачастую могут различаться по направлению. Именно это и имело место в нашем случае. Я удивился, почему Бешенбек на это не обратил внимание. Но это могло грозить нам очередным провалом. Я окликнул его и предложил развернуть загон на 180 градусов. Он, немного подумав, согласился со мной, окликнул Алмаза, благо тот был ещё недалеко, и мы развернулись. На мой взгляд, именно своевременное принятие такого решения и предопределило успех дальнейшей охоты. Всё остальное шло как по классическому сценарию. Единственной проблемой было то, что надо было ждать заключительного момента атаки на краю ущелья, стоя в метровом снегу на пронизывающе-холодном ветре. Благо, это ожидание длилось недолго.
Бешенбек контролировал баранов. Мне пришлось отдать ему белую куртку от своего маскировочного костюма, т.к. в его тёмной одежде он был бы тут же замечен зорким оком баранов. Вот, наконец, мы услышали выстрел Алмаза, который должен был направить рогачей в нашу сторону. У животных было два пути отступления от загонщика. Один – сразу вниз по ущелью напротив того места, где они лежали. В этом случае это означало бы для нас полное фиаско, так как они тут же пропадали бы у нас из вида и Витольд не смог бы даже их увидеть. Второй путь для рогачей пролегал вдоль скалистого прижима большого хребта. Именно этим путём и пошли бараны.
Бешенбек тут же махнул рукой Витольду. Надо было быстро выйти на позицию, с которой было видно баранов и можно было бы стрелять. Но делать это быстро на высоте 4200м не так просто. От резких движений сразу начинает стучать в висках и усиленно биться сердце. А необходимо ещё и сделать точный выстрел. Видя состояние охотника, я отрегулировал темп его движения, а сам пошёл за ним в надежде снять всю сцену охоты с выстрелом. У нас всё получилось!
Бараны вышли в 80-ти метрах от нас. Первым же выстрелом охотник положил первого барана. Мне удалось всё это заснять на видеокамеру с хорошими планами и ракурсами. Второй баран ушёл в ущелье, и больше мы его не видели. Да, в этом уже не было необходимости. Баран лежал. Все трое двинулись к добытому трофею. Опять пришлось идти вверх. Снег доходил в этом месте до колена и поэтому, даже это небольшое расстояние преодолевали с промежуточным отдыхом.
И вот, наконец, мы рядом с трофеем. Мне часто приходилось наблюдать за охотниками, которые добывали столь почётные и с трудом доставшиеся им трофеи. Размер рогов у этого экземпляра не особо впечатлял, но то, как он дался этому охотнику, заслуживает большого уважения. Несведущему человеку было бы странно видеть реакцию взрослого человека, который со слезами безграничной радости в глазах готов обнять и расцеловать всю вселенную. Но именно такая реакция у своего честно добытого трофея в условиях высокогорья наиболее присуща настоящим охотникам. Это можно объяснить только тем, что человек осознанно пошёл на многие лишения, преодоление больших трудностей, а порой и опасностей, чтобы добыть столь почётный и престижный трофей.
Далее всё происходило, как и должно было. Мы поздравили Витольда с добытым трофеем, отдали должное его терпению, выносливости и мужеству, проявленным им во время этой охоты. Поблагодарили за меткий выстрел. Почему поблагодарили, спросит несведущий читатель? Да потому, что если бы он промахнулся, то нам бы пришлось дальше работать, чтобы выставить зверя. А чего это стоит, можно судить из описанного выше. Да и настроение самого охотника было бы несколько другим. А так, все довольны и счастливы процессом и результатом. Я достал из своего рюкзака фляжку с коньяком и шоколад, которые я всегда беру с собой на любые охоты. Пара глотков конька и шоколад не раз повышали настроение и самочувствие моих клиентов. Да и я сам, порой, с благодарностью вспоминал о том, как в суровых климатических условиях мой путь облегчало содержимое этой фляжки, плитка шоколада или сухофрукты.
Итак, пожав руку охотнику, мы быстро разделали барана, положили на лошадь к Алмазу и двинулись в обратный путь. Недалеко от лагеря Алмаз выстрелил из карабина в воздух. Витольд от неожиданности чуть не выпал из седла. Он не знал, что в горах Киргизии есть такой обычай, когда охотники на подходе к дому стреляют вверх. Это означает, что охотники едут с добычей. А дома или в лагере их готовятся встречать. При подъезде к домикам заметили, что женщины вышли нас встречать с бокалами и бутылкой шампанского. Всегда приятно внимание со стороны персонала. Но когда это ещё сопровождается и национальными традициями, то на приезжего это всегда производит глубокое впечатление и, я думаю, остаётся в памяти на всю жизнь.
После того как полностью разделали тушу барана, я приготовил бифштекс по-татарски и за ужином Витольд сказал, что такого дорогого деликатеса (намекая на стоимость отстрела аргали) он вряд ли ещё где-нибудь сможет попробовать. А дома он сможет с гордостью заявить, что ел самый дорогой в мире бифштекс по-татарски.
Оставшиеся два дня мы попробовали добыть козерога, однако погода испортилась, и мы сумели только приблизится к одной из групп козерогов. Но добыть трофей не смогли, так как они плавно растворились в заоблачной дымке на высоте около 4500 метров.
Каждый раз приезжая в Киргизию я поражаюсь обилию останков козерогов и архаров в долинах замерзших ручьев. Это дело волков, которых там развелось последнее время настолько много, что они порой наносят ощутимый урон популяции диких животных во многих районах Киргизии. Во времена СССР на борьбу с волками выделялись средства, и численность их держалась под контролем. Но с распадом великой державы деньги выделять перестали, местное руководство ничего не делает, чтобы сократить численность волка, а местным пастухам и арендаторам охотугодий не под силу такая тяжёлая нагрузка.
Представители GREENPEACE, WWF и другие «зелёные» тоже, очевидно, больше жалеют волков, нежели диких копытных Киргизии и по этой причине на помощь последним не спешат. Вот и пируют серые там, где захотят. Порой зарежут на льду обессиленных после гона самцов больше, чем им этого необходимо для пропитания. Жаль, потому что мы прекрасно представляем, что каждый хороший самец архара или козерога это – солидные деньги для проведения биотехнии в том же охотхозяйстве, охраны угодий и содержания штата. Искренне хочется пожелать, чтобы ситуация в горах изменилась в лучшую для копытных животных сторону в самом ближайшем будущем.
Ну, а мы довольные выполненной целью и немного подлечив раны и обожжённые лица, двинулись в обратный путь. Мои ноги пройдут окончательно только через месяц лечения. Но я был счастлив тем, что не пострадал более серьёзно, из-за меня не был сорван тур, и я даже продержался в седле до конца охоты. Хотя как это мне далось никому, кроме меня самого, не будет известно. В таких случаях приходишь к заключению о том, что если нас не убивают, то мы становимся сильнее!
Всегда приятно возвращаться из экстремальной для человека среды в родную стихию богатую кислородом. После горных высот, по мере того как спускаешься на равнину, ты начинаешь понимать, как хорош и богат кислородом воздух степных долин. Ароматы трав буквально врезаются в органы твоего обоняния обилием запахов. И во время очередной остановки машины так и хочется крикнуть: «ЖИЗНЬ – ПРЕКРАСНА!» Я заметил, что такие путешествия с элементами жёсткого экстрима делают людей спокойней и рассудительней. Очевидно, после всего пережитого на многие мелочи житейской суеты начинаешь смотреть совершенно по-другому. Сознание очищается от всякого рода наносной шелухи.
Дмитрий Встовский.
Регионы обитания
Наши партнеры:
Клуб Горных Охотников 2014 © Все права защищены
Телефон: +7 (495) 646-67-15E-mail: info@kgo-club.ru