Итак, добыв на Кавказе все три подвида туров и кавказскую серну, отчитавшись в июньском номере за 2016 г. «Магии настоящего САФАРИ» по результатам добычи скального кавказского медведя, меня не оставляло жгучее желание «оформить» свою собственную Кавказскую Шестерку добычей кавказского оленя. Но все как-то богиня охоты эту возможность откладывала – то олени не ревут, то лицензий нет, то еще какие причины…
И вот, вернувшись в конце сентября с Байкала из очень насыщенной, но, к сожалению, безтрофейной поездки за изюбром, узнаю, что меня разыскивает Казбек из Северной Осетии, с которым в позапрошлом году мне удалось добыть прекрасный трофей восточно-кавказского тура. «Ты где пропадаешь? – спросил он, когда удалось с ним связаться, – Приезжай, для тебя есть лицензия на оленя, рев уже заканчивается».
Ну, понятно, кровь охотника вскипела, разум немного помутился, дела сразу как-то разрулились, и через четыре дня после возвращения из Бурятии я вылетаю во Владикавказ вместе со своим товарищем Константином, который любезно согласился составить компанию в этой поездке. Навстречу, что называется, мечте! На достижение которой я отводил только два полных охотничьих дня.
В полете предаюсь изучению биологии и истории охот на кавказского благородного оленя – читаю об особенностях его поведения в природе, о фактах локального переселения из равнинной части России, о способах его добычи на Кавказе в прошлом и в настоящее время. Оказывается, эндемичного подвида на Кавказе сейчас довольно-таки мало, большинство животных гибриды или вообще чисто европейские (равнинные). Надеюсь, что эта информация не ошибочна, но, если что, специалисты меня поправят. Вроде как исконных «кавказцев» отличает более светлая шерсть, меньшее количество отростков на рогах и более вытянутая морда. Альпийский пояс олени делят с серной и домашним скотом, но вполне успешно в жаркое время забираются и на высоты за 2000 м.
По прилету во Владикавказ традиционно уже оказываемся в объятьях осетинского гостеприимства, которое не отпускает до самого вечера. А на вопрос «Когда же мы пойдем в горы?» следует традиционный ответ: «Всему свое время! Успеешь!»
В результате вместо «рано утром» на месте мы оказываемся, когда уже совсем светло. Над горами показывается солнце, на небе ни тучки, лощины полны красками осеннего горного леса. Пронзительная чистота воздуха и… ТИШИНА! Неужели рев оленей уже закончился?
Я про себя начинаю выговаривать слова сожаления. Еще бы – первый день «мимо». И тут до слуха доносится очень отдаленный, но явно могучий рев местного «хозяина». Примерно определив направление, начинаем с проводниками ускоренное движение в ту сторону. При этом, я понимаю, что скорее всего олень уже направляется в горы в поисках спасения от жары и мух.
По мере приближения к зверю все отчетливее слышим громогласный рев, но его обладатель явно не планирует встречаться с нами и выдерживает безопасное для себя расстояние. А склоны оказываются откровенно «вязкими» – лес на камнях, прикрытых скользкой травой, от деревьев одна польза – за них можно руками хвататься. Понятно, что олень давно уже в курсе того, что к нему идут непрошенные гости.
В итоге мы вылезаем на довольно неплохо просматриваемую поляну с единственным кустом посередине и большим валуном внутри этого куста. Удается обнаружить только следы былого присутствия бесновавшегося самца в виде заломов, задиров, выбитых копытами ям и прочих проявлений гонного азарта. А сам виновник «разбоя» не перестает периодически орать уже где-то ближе к снегу. Становится совершенно очевидно, что скрасть его невозможно. Подождав около часа, принимаем решение: Костя остается около этого куста до вечера дожидаться уже услышанного нами самца, а я – в поисках своей мечты – выдвигаюсь на противоположный склон за 5-6 километров.
С проводником Петро мы знакомы по предыдущим охотам и вот теперь, пройдя обратным путем вниз через горный лес, пересекаем долину, чтобы по ненавистной для меня скользкой траве по диагонали подняться на противоположный склон. План такой – забраться метров на 500 и, уйдя еще на 2 километра левее, оказаться на высоте 1700 метров, откуда удобно будет осматривать сразу несколько лесных логов.
Сказано – сделано, и попутно еще на полдороге оставляем с рацией двух проводников.
На подъем уходит относительно немного времени, но наверху начинается длительное ожидание вечера, омраченное тем, что и я, и Петро чувствуем себя крайне неважнецки – хлюпаем носами и кашляем по очереди, пытаясь создавать меньше шума. Поскольку днем биноклевать в общем-то бесполезно, мы пытаемся поспать, но, увы, безуспешно. Честно говоря, думается все время только о домике в Санибе с душем и теплой кроватью…
Вечер приходит одновременно с резким похолоданием, которое не может не взбодрить и не вдохновить на подвиги. Буквально через полчаса после того, как мы отряхнулись и сделали по глотку горячего чая, «звонит» рация, и Петро, сделав круглые глаза, сообщает, что к нам по гребню движется крупный олень и ревет на всю округу!
Естественно, эта новость бодрит еще больше. До зверя, движущегося в нашу сторону, по информации других проводников, километра три, и надо решать – ждать или начинать движение в его сторону. Вслушиваясь в горы, я периодически слышу того оленя, которого мы пытались скрадывать утром и который должен подойти к Косте на противоположном склоне. А вот нашего мы не слышим из-за ветра и разделяющих нас с ним нескольких поперечных холмов, спускающихся от гребня в долину.
Решаем двигаться в надежде, что эти самые холмы скроют от рогача шум, вызываемый нашим перемещением, и позволят таким образом реализовать задуманный маневр. Опасение вызывает только ветер, который хоть и по диагонали, но дует примерно в направлении нашего оленя.
Проходим около полукилометра, и у меня срабатывает телефон. «Давай быстрей, он развернулся от вас» – раздается в трубке голос Кости, который все это время наблюдает с противоположного склона с расстояния в три километра за всеми нашими с оленем перемещениями. Он потом рассказывал: «Я как будто сам охотился! Такой красавец вылез на самый гребень и начал всех зазывать – вот, мол, я! Ну, кто на меня?!»
Понятно, надо бежать! Мокрым я становлюсь примерно через пять минут и понимаю, что надо сбавить обороты, иначе не дойду. В довольно шустром темпе мы все-таки преодолеваем около трех километров, но оленя все нет. Потеряли его и все наблюдатели. Вылезая из-за очередного холма, мы каждый раз надеемся, что вот, сейчас… Но не тут-то было! Спешим к следующему и… снова ничего. Только после пятого или шестого холмика наконец слышим его и понимаем, что он пытается спуститься в долину на разборки с Костиным оленем.
Уже начинает темнеть, и мы изо всех сил спешим навстречу утробному реву самца. И вот наконец я его вижу – он стоит в верхней четверти склона, весь светлый, с огромными лирообразными рогами, заканчивающимися длинными пиками – этакий кавказский олень-убийца. Зверь, похоже, возрастной и рога уже идут на убыль.
С расстояния в 150 метров Blaser R-93 .300 WinMag валит крупного самца на месте. Мы с Петро прыгаем от радости, как дети.
После оперативной фотосессии спускаемся в долину уже при свете фонарей, пока Костя скрадывает своего оленя (как потом оказывается, к сожалению, безуспешно).
Так распорядилась богиня охоты…
Кавказ подарил мне очередной трофей, который стал «рубином» в моей кавказской трофейной коллекции.
По приезду на базу я решил еще один запланированный охотничий день посвятить добыче серны, так как КГО отдельно квалифицирует серну, добытую в Северной Осетии. Но этим планам не суждено было сбыться по разным причинам, и в тот день осетинское гостеприимство по случаю добытого трофея захлестнуло нас с удвоенной силой. А в результате появился замечательный повод и желание вернуться в Северную Осетию снова – теперь за серной!
